Вторая жизнь

Туристки разглядывали платки и приценивались к грибам.

– А они проверенные?

– Конечно! Лично проверяла! – заверяла тетка, выгружая из клетчатой безразмерной сумки-баула банки. Как только она его дотащила?

– А иконы освященные? – спрашивали придирчивые путешественницы.

– Конечно, освященные. Как же не освятить? Да наш батюшка так освящает, что чудо происходит! – заверяли продавщицы, вытаскивая дешевые иконы на картонке и разбрасывая их по столу, как карты – смотрите, выбирайте.

Группа, нагруженная банками и иконами, уже не хотела осматривать Кремль. Да что там осматривать? Фотографировались на фоне ворот.

– Брусчатка-то новая, – заметил Рома, – раньше не было. Недавно положили. Хочешь зайти?

В кафе стоял запах прогорклого масла, под потолком висело облако дыма. Четыре столика, один из которых занят. За ним сидела женщина, перед ней на столе была рассыпана мука, лежали кругляшки теста и стоял огромный пластмассовый красный таз с фаршем. Женщина лепила пельмени, не отрывая взгляда от экрана телевизора. Он был прикреплен к стене, высоко, голову надо задирать. Все для клиентов. Чтобы ели и смотрели, а то ведь посетители нынче стали как дети малые – пока перед глазами картинку не увидят, так нервничают, скандалят. Или в телефоне кнопки тыкают, по стенам потерянным взглядом шарят. Прямо хоть мультики им крути. Это им тут же рассказала пельменная женщина.

– Вам новости или сериал? – спросила она. – Если что, я сериал смотрю. Захотите переключить – пульт на кухне. Сами возьмите, у меня руки в муке. Но я бы досмотрела сериал.

– Сериал нормально, – ответил Рома.

Женщина ловко и быстро лепила пельмешки, выкладывая их ровным рядком на доску. И ни разу не оторвала взгляда от экрана. Пельмешки лежали красиво, стройно, бочок к бочку – залюбуешься. Удивительно, как она это делала. На ощупь. Дверь на так называемую кухню была открыта, там что-то жарилось, парилось. Дым стоял коромыслом.

– Можно мне в туалет? – спросила Лиза.

– Туалет только для посетителей, – ответила женщина, не взглянув на нее.

– Закажи чай или кофе, – попросила Лиза Рому.

– Кофе нет. Пончики есть. И пирог яблочный. – Женщина продолжала смотреть на экран.

– Степанна, надо говорить «штрудель»! – крикнула из кухни еще одна повариха. Она перемешивала салат в еще одном пластмассовом тазике гигантских размеров.

– Тебе надо, ты и говори, – буркнула первая повариха, – пончики берите, тесто свежее. Сама делала. А салат у нее не берите. Опять она майонезу туда набухала. Сколько раз ей говорила, не бухай, а она бухает. Это ж жопа слипнется и глаза треснут, сколько она его бухает. Да ладно еще в салат, она и борщ мой портит. Тоже майонез бухает вместо сметаны. Я этот борщ есть не могу, не то что посетители.