Вторая Отечественная

Последняя состоит из трех корпусов, двух отдельных пехотных и пяти кавалерийских дивизий, а также курдского ополчения. Четыреста пехотных батальонов, а всего под сто восемьдесят тысяч штыков и сабель при более чем двухстах орудиях и свыше сотни пулеметов! Плюс, отдельный корпус сосредоточен в приморье – это еще под сорок пять тысяч бойцов регулярной армии, последние полтора года активно реформируемой при участии германских военных специалистов. Число же курдской иррегулярной кавалерии наверняка не известно, но по примерным подсчетам тянет еще на один полнокровный корпус!

Так вот «ягодки» пойдут, если вся эта армада прорвется в Россию, ее грузинские и армянские владения, вступит на Северный Кавказ. Тогда резня начнется пострашнее, чем в Киликии! Тем более что к османам может присоединиться и местное население, лишь недавно замиренное, а ныне активно настраиваемое против русских турецкими эмиссарами… Вон, поморские аджарцы уже за врага воюют! И ведь в случае полного успеха османов резать будут уже христианских подданных русского царя, не глядя, кто стар, кто млад, раненый перед тобой кубанский казак или же беззащитная беременная женщина…

И всю эту османскую армаду должен остановить единственный русский корпус: сто пятьдесят пехотных батальонов и сто семьдесят пять казачьих сотен при трехстах орудиях. Численное превосходство на стороне противника едва ли не трехкратное! Нет, до начала войны Русская Кавказская армия была полнокровной и состояла из трех корпусов – но второй и третий корпуса, а также пять казачьих дивизий уже успели перебросить на Восточный фронт… Соответственно, чтобы восполнить эту убыль, на Кавказ из Средней Азии принялись переводить второй Туркестанский корпус и Сибирскую казачью дивизию, части которых, увы, на настоящий момент только находятся в пути…

С учетом особенностей театра военных действий русское командование на Кавказе в сложившихся обстоятельствах приняло единственное верное решение – атаковать. Да, именно атаковать! Ибо перекрыть наличными силами сотни верст границы просто невозможно – пассивная оборона приведет лишь к тому, что турки, создав многократное превосходство на участках прорыва, сомнут ее, словно карточный домик. Учитывая же сложность рельефа местности и отсутствие разветвленных железнодорожный линий, сильно ограничивающих не только передвижение по долинам, запертым узкими перевалами, но и возможность свободно оперировать резервами, а также оперативно перебрасывать подкрепления… Одним словом, переход к обороне в настоящих условиях означал не только потерю инициативы – он обрекал армию на поражение.