Вторая Отечественная

Опять-таки, из разговора я понял, что на гражданке у Степана уже есть семья, о которой он, производящий внешне впечатление человека бесстрастного, явно сильно тоскует.

Что же, Степа, я-то тебя как раз очень хорошо понимаю…

Сейчас «старик» (как зовут его за спиной сослуживцы) сел на шинель, прижавшись к снеговой стенке, и, решительно вскрыв уже разогретую банку, принялся быстро есть рагу, работая ложкой поочередно с Жоржем. Последний, на удивление, не капризничает и не брезгует потреблять консервы из одной емкости с «солдатским сыном», на каменном лице которого только что и шевелятся густые усы при пережевывании пищи… Но за него говорят глаза – так вот в глазах впервые побывавшего в бою Степана поселилась смертная тоска.

Я такое уже успел повидать в виртуальной реальности «Великая Отечественная» – человек пусть не сломался, он еще пойдет в бой и будет драться, но сам себя он уже приговорил и похоронил, мысленно приняв то, что с семьей больше никогда не увидится. Чувство, надо сказать, совершенно мерзкое… Степан аж вздрогнул, услышав мой голос, что собственно, неудивительно, ведь я точно угадал его чувства:

– Одному Богу известно, кто уцелеет, а кто нет. Ты вон лучше помолись, если совсем тяжело будет, псалом девяностый – «Живый в помощи». Заодно и своих помяни, чтобы Господь уберег… Станет легче. А предчувствие – предчувствие порой обманывает…

На мгновение застывший Степан с крайним изумлением посмотрел на меня, а после, не сказав ни слова, кивнул с благодарностью, хотя тут же опустил взгляд. Как кажется ему, потомку георгиевского кавалера, стало стыдно проявленной и, главное, замеченной мной слабости… Решив не тормошить «старика» лишний раз, я замолчал – и в окопе повисла нехорошая тишина, прерванная искусственно бодрым возгласом Андрея:

– А вот и кашка наша поспела, Ром! Ну-ка, сними пробу…

Банку мой товарищ вскрыл трофейным штык-ножом и, обтерев клинок от проданного туркам германского маузера, сноровисто спрятал его за голенище сапога, кои он вставил в более широкие и просторные валенки. Я только покачал головой, потянувшись ложкой к консервам, одновременно с тем вчитавшись в надпись на желтой «этикетке»: «Пищевые консервы для войск, мясо с кашею, порция на обед, вес 1 фунт 78 золотников… кипятить не более 10 минут» – но тут меня остановил Жорж:

– Погодите, братцы! Совсем забыл!

Выудив непочатую пачку из кармана шинели, «дворянчик» (еще одно очевидное прозвище, а вот что шинель он не снял, я так и не понял) вскрыл ее и протянул мне:

– Галеты. Угощайтесь, на всех взял… Ангела за трапезой.

Мы хором ответили известным мне, но не так и часто используемым вариантом пожелания «приятного аппетита».