Вторая Отечественная

Бледный от страха Василий судорожно кивнул, с вновь задрожавшими руками потянувшись к своей винтовке, а Прохор, насупившись еще сильнее, решительно достал граненый русский штык, коий тут же начал прилаживать к стволу «мосинки». Красавец, не подает вида, что боится…

– А вот и наши голубчики!

Чуть привстав – так, чтобы видеть врага в прицельную прорезь в щитке, – я излишне крепко сжал рукоятки затыльника (нервы!), утопив гашетку до упора! Пулемет бодро выдал одну очередь, другую, вновь прижимая османов к земле, а из-за моей спины их встретил и дружный винтовочный залп… И турки вновь залегли, едва встав, вот только кожух станкача после двух очередей окутался предательским густым паром, выдавая неисправность «максима».

Может, плюнуть на все – да развернуться и тикать? Попрошу Прохора встать к пулемету – и этот решительный малый успеет дать еще пару очередей, прижимая османов к земле! Пока я под прикрытием его огня и парового облака благополучно доползу до армян…

Мысль со всех сторон удачная, но вот что-то помешало мне воплотить в жизнь этот «стопроцентный» замысел. Что-то такое в душе, что не позволило развернуться и бежать, бросив как бы и «ненастоящих» товарищей… Вот же предательская игра, выполненная настолько реалистично, что невозможно понять, живые рядом со мной люди или нет!

Если это все еще игра…

Как бы то ни было, пару мгновений форы я безнадежно и бессмысленно истратил на душевные метания. Залегшие турки вновь начали стрелять – и стрелять довольно метко и густо именно по пулемету! От греха подальше пригнувшись, спустя мгновение я замер от суеверного ужаса и истово перекрестился: в прицельную планку пулемета ударила пуля! Пуля, угодившая точно в прорезь щитка… Да еще пару раз лязгнул пробитый кожух, после чего пальба со стороны противника как-то разом стихла. Но уже несколько секунд спустя я разобрал топот множества ног – и одновременно с тем раздались истошные крики армянских дружинников, да зачастили выстрелы именно с их стороны!

Я выпрямился, в который раз хватаясь за ручки затыльника, подняв большим пальцем левой предохранитель, а правой надавив на гашетку! Но отбив короткую очередь, «максим» осекся: видимо, в перегретом стволе заклинило-таки гильзу…

А поднявшиеся в атаку турки приблизились к пулеметной ячейке едва ли не на двадцать шагов.

Ближний ко мне осман вскинул до боли знакомую винтовку «маузер-98» к плечу, и при виде ее я как можно быстрее нырнул на дно окопа. Вдогонку грохнул выстрел, пуля свистнула над головой; в ответ жидким залпом огрызнулись обе «мосинки» моих бойцов. Рванув из кобуры заранее проверенный и снаряженный пулями наган, я рухнул на бруствер рядом с заклинившим пулеметом, положив рукоять револьвера на ладонь левой руки.