Вторая Отечественная

Прихватил с собой пару штук, отдав третью одному из бойцов…

Чересчур поспешные выстрелы моих солдатиков оставляют желать лучшего в плане их меткости. Но все же австрийцев очень много, и они неудержимо прут плотными цепями вперед, вдоль извилистых ходов сообщений (да и по ним тоже) ко второй линии обороны полка. Так что едва ли не каждая пуля моих бойцов находит свою цель… Таким образом, мое отделение ведет по наступающему врагу настоящий фланкирующий огонь – особенно когда бойцы промахиваются по зольдатам, спешащим атаковать уже непосредственно нас…

Несколько радостных криков вторят особо удачным выстрелам, кто-то из бойцов кидает гранаты в наступающего на нас врага. А потом я слышу отчаянный вопль боли солдата, упавшего на дно окопа и прижимающего руки к ране на голове… Но прийти ему на помощь я не могу: шаги бодро бегущих в мою сторону австрияков раздаются уже за поворотом траншеи. Освободив рычаг на ручке РГ-12 от предохранительного кольца, я выжидаю секунду, спешно проговорив про себя «двадцать два, двадцать два!» – после чего, коротко размахнувшись, бросаю ручную бомбу за угол, к приблизившемуся врагу.

– Granate!!! – испуганный вскрик раздается совсем близко, быть может, шагах в пяти, а следом за ним приглушенный хлопок взрыва да отчаянный визг раненого человека… Откинуть от себя брошенную с задержкой во времени эргэшку Рдутловского никто из немцев не успел, и, воспользовавшись мгновением неразберихи и паники после ее взрыва, я буквально выкатился по дну хода сообщения в траншею, сжимая в руках верный, самовзводный наган…

И тут же, поймав на мушку фигуру ближнего ко мне австрияка в кепи и кителе цвета «гехтграу» (серого с сильным синим оттенком), сжимающего в руках винтовку Манлихера с чрезвычайно длинным клинковым штыком, я нажал на тугой спусковой крючок.

Выстрел! И вражеский зольдат со стоном завалился на спину, не успев прицелиться в распластавшегося на земле русского офицера и выстрелить в ответ. А вот высунулся бы я в траншею в рост, с неудобного для стрельбы левого бока – и кто знает, как бы повернулось? Лишнее мгновение мне на прицеливание – и наоборот, врагу потребовалось бы на мгновение меньше, чтобы поймать меня на мушку… Между тем, я нажимаю на тугой спуск револьвера снова и снова, в считаные секунды опустошая барабан и очищая траншею от австрияков по всей ее протяженности до очередного изгиба.

Рывок в сторону – и я вновь оказываюсь в ходе сообщения, надеясь успеть перезарядить наган.