Встречный бой штрафников

Дома, в России, в ее родных Прудках, тоже, наверное, сейчас шел снег."

"Прошел уже год, как она здесь. Сын фрау Бальк отбыл на фронт. Дом снова опустел. Арним совершенно был не похож на тех солдат, которые приезжали в их деревню, угрожали старосте Петру Федоровичу, грузили на кузов машины туши забитых свиней, резали во дворах овец и рылись в сундуках и чуланах в поисках теплых вещей, портили воздух прямо за столом и без всякого стеснения оправлялись у школьного крыльца. Он изредка уходил в город, кого-то навещал, передавал чьи-то письма. Посещал театр и потом с фрау Бальк подолгу обсуждал увиденное. Никогда не говорил о войне. Как будто это было для него запретной темой. Однажды фрау Бальк спросила его о том, где живут они на фронте и чем их кормят. В другой раз спросила, много ли убитых, где и как хоронят их тела. Сын побледнел и с минуту смотрел на мать таким взглядом, что и она эту тему больше не затрагивала. Основное время Арним проводил в своей комнате, больше похожей на библиотеку. Эта небольшая комната, окнами выходящая одновременно на тротуар и дорогу, а также во внутренний дворик, Шуре очень нравилась. Во-первых, здесь было много книг. Правда, все на немецком или на французском языках. Кто-то из предков Арнима, кажется, по линии отца, имел французские корни. По-французски Шура читать не смогла. А вот немецкие книги потихоньку брала и читала уже бегло. Во-вторых, ей тоже хотелось стать студенткой и жить среди книг и тетрадей с конспектами. А в-третьих, комната сына хозяйки была просто уютной. Арним закрывал за собой дверь и часы напролет читал, листал какие-то альбомы, конспекты. Что-то записывал в серую тетрадь, которую запирал в столе на ключ.

Вечером, когда стемнело, Шура обошла все комнаты, проверила на окнах светомаскировку. Спустилась на кухню, зажгла настольную лампу и открыла книгу, которую ей перед уездом на фронт подарил сын хозяйки. Это было берлинское издание «Трех мушкетеров» Александра Дюма. Когда Арним принес ей эту книгу, она взяла ее, прочитала название, потому что этот неожиданный подарок должен был что-то означать, и, не поднимая глаз, кивнула в знак блгодарности и сказала:

– Эту книгу я читала по-русски.

– Что ж, теперь прочитаешь по-немецки. И дай бог, чтобы настало такое время, когда ты сможешь прочитать эту книгу и на языке оригинала – по-французски. Возможно, почувствуешь разницу. У тебя хорошо получается. Но здесь, в Баденвейлере, тебе не стоит разговаривать на улице, с местными, особенно с крестьянами, приезжающими из деревень. Разговаривай с мамой, с почтальоном. У них правильное произношение. Но не смей разговаривать с Гальсом! У него ужасный швабский акцент! – В его глазах играла улыбка.

Шура взглянула на него и тут же опустила глаза.