Всегда лишь ты

– Может, однажды, когда у тебя будут дети, ты поймёшь меня…

В душе такой раздрай, что мне даже нечего ей ответить.

– Я люблю тебя, моя девочка…

Почему-то она решается сказать мне это именно сейчас.

– И я тебя, мам, – шепчу в ответ.

Как жаль, что мы так редко говорим своим близким эти важные слова.

Из её прекрасных глаз текут слёзы. И глядя в них, я так отчётливо вижу болезненную тоску и острое отчаяние!

– Тебе страшно? – мои дрожащие пальцы вновь находят её.

– Нет, – обманывает она. Потому что даже сейчас не хочет показаться слабой и уязвимой.

– Как же… как же мы без тебя будем?

Уже не пытаюсь сдерживать слёзы. Порывисто обнимаю её и тихонько рыдаю.

– Не плачь. Я всегда буду воот здесь, – кладёт ладонь, накрывая ею рёбра, под которыми надрывно барабанит моё сердце. – Там ведь найдётся место и для меня, верно?

Чувствую, что она улыбается, и от этого становится лишь больнее и тягостнее.

– Небо такое звёздное. Раньше я не замечала. Посмотри.

Но я не в силах оторваться от неё. Вцепилась намертво.

– Хочется пожить ещё… но я так устала, Роуз.

– Мам, – глотая ртом ночной воздух, стискиваю её в объятиях сильнее и целую, – Пожалуйста, прошу... Не уходи!

Но она ушла. Оставила нас. Покинула навсегда.

Это случилось всего несколько дней спустя. В тот момент, когда я отлучилась в аптеку за очередной упаковкой обезболивающего.

Мне позвонил папа, и мой мир окончательно разбился вдребезги…

В комнате родителей находиться очень тяжело. Пустая, идеально заправленная постель режет глаз и заставляет мои внутренности сжиматься подобно пружине.

Не успела. В последний раз сказать маме что-то важное. Обнять. Поцеловать.

Не успела… Очередная упаковка с обезболивающим стала тому причиной. Кид повёз меня в аптеку, а там… Пожилая женщина фармацевт долго отказывалась продавать препарат. Притом, что на руках у меня был рецепт от врача. С нужными подписями и печатями.

Грузная женщина, лицо которой отражало открытую недоброжелательность, какое-то время разглядывала внимательным, цепким взглядом сперва меня, а затем и Кидмана. В итоге заявила, что уколы не продаст, так как мы не вызываем у неё доверия. Якобы молодёжь нынче ушлая пошла и зачастую стала баловаться подобными вещами. То есть получается, она намекнула нам, что мы чуть ли не наркоманы.

Возмутившись, я стала настаивать на том, чтобы мне предоставили книгу жалоб. Обескураженный Кид и вовсе потребовал контакты заведующего. В итоге скандал начал набирать обороты.

Я пыталась донести до этой странной женщины тот факт, что пока она выдаёт свои бредовые предположения, моя мама страдает от адовой боли. Но тщетно. Дама лишь мозолила меня недоверчивым взглядом, да закатывала глаза. К счастью, в аптеке вовремя появился старший фармацевт.