Всегда лишь ты

Хожу, лежу, бесцельно смотрю в потолок. Всё ещё не верю в происходящее. Не верю в то, что сердце мамы остановилось. Разве могла я когда-нибудь представить, что это случится так скоро?

В памяти всплывает один из наших скандалов.

«Ты своими выходками меня в могилу загонишь, Роуз!

«Да перестань! Ты ещё всех нас переживёшь», – в пылу ссоры бросила я тогда.

Если б только знала, что нас ждёт…

– Роуз… – встревоженный голос брата выдёргивает меня из оцепенения.

– Справлюсь, – отзываюсь тихо.

Хотя в этом абсолютно не уверена.

– Я переживаю за тебя, – признаётся Кид.

Оставляет на моей скуле поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

– Не стоит, я в порядке, – опускаю веки на пару секунд.

Это, конечно, неправда. Не в порядке от слова совсем. Но моё состояние сложно описать словами.  Я как-будто впала в коматоз. Ноль эмоций. Абсолютно пусто.

– Роуз, помни, что я – твоё плечо. Всегда поддержу и всегда буду рядом, когда потребуется. Слышишь?

– Знаю, Кид, – крепко обнимаю его в ответ.

Поднимаю на него глаза. Не готова, но разве есть выбор?

Отстраняюсь, высвобождаю свою ладонь из его, откладываю альбом в сторону и поднимаюсь с дивана. Подхожу к шкафу, механическими движениями достаю оттуда заранее приготовленное строгое чёрное платье.

– Мы заберём бабушку из больницы и вернёмся за тобой.

– Лоретта всё-таки решила ехать? – качаю головой.

Мне не нравится эта идея. В последнее время она очень плохо себя чувствует. Резко сдала и ослабла.

– Она настаивает, Роуз, – хмурит брови Кид.

– Я боюсь, что сердце не выдержит.

– Врачи тоже всерьёз опасаются за её здоровье, но мы… мы не можем запретить ей присутствовать на похоронах дочери.

Да, этого она нам никогда не простит...

– Езжай за ней, Кид, а я приеду с папой. Не хочу оставлять его сейчас одного.

– Тогда и Сару возьму с собой. Чтобы не докучала тебе.

Слава богу. Общаться со своей насквозь лживой и лицемерной двоюродной сестрой нет никакого желания.

– Спасибо, – благодарю его, снимая платье с вешалки.

Он кивает и оставляет меня одну. Целая вечность уходит на то, чтобы переодеться. Смотреть на себя тяжело. Связано это с платьем, на фоне которого я выгляжу особенно бледной. Мама купила его для меня два года назад. Предполагалось, что я буду носить его в школу, однако моя подруга Дженнифер так забраковала наряд, что с этой идеей я быстро попрощалась. (Смит заявила, что в нём я похожа на пуританку). Так что платью было суждено висеть на вешалке до скончания веков. Если бы не наступил этот день…

Стоя перед зеркалом, расчёсываю волосы. Это максимум на что меня хватает. Достаю из тумбочки отцовский зонт-трость и спешу покинуть комнату, окрасившуюся за последние тридцать минут в ещё более мрачные тона. Погода испортилась. Графитовые тучи заполонили небо.