Всегда лишь ты

Я пыталась менять состав препаратов…

– Но есть ведь какие-то варианты? Можно попробовать что-то ещё? – отчаянно молю я. – Может, лучевая терапия?

– Мне очень жаль… Рак на четвёртой стадии фактически не поддаётся лечению. Лучи убьют Элис раньше срока, её организм устал. Он больше не выдержит.

– На четвёртой? – слёзы пеленой застилают глаза.

– Важно, чтобы Элис провела эти дни в кругу семьи. Окружите её заботой, любовью и теплом.

– Дни? – переспрашиваю, ощущая, как липкий страх проникает за шиворот.

– Дни, недели… Никто не даст точного ответа.

Дрожь россыпью бежит по коже. В голове десятки почему.

– Обезболивающие ещё помогают? – осторожно интересуется Карла.

– Уже мне кажется нет… – растерянно отвечаю я. – Маме очень больно. Она совсем не спит.

– Сейчас пришлю рецепт для аптеки. Нужно переходить на другой препарат. Так мы сможем помочь ей. Облегчить страдания. Роуз, дорогая, вы слышите меня?

– Да, я слышу, – тягостное чувство камнем повисает на моей шее.

– Мне очень жаль, девочка, но порой медицина бессильна.

Не могу даже попрощаться с ней. Не могу принять то, что услышала. Не могу поверить…

– Простите, меня ждут пациенты.

Просто опускаю руку вниз и невидящим взглядом смотрю на злосчастный телефон. Словно он и есть источник всех наших бед.

Ранним утром я сижу на кухне. Пью какао из своей любимой кружки. Кружки, которую когда-то мне подарила моя бывшая лучшая подруга, Дженнифер Смит. Сжимаю ладонями термочувствительное керамическое чудо, но сейчас даже миловидный, широко улыбающийся кот, проявляющийся при наличии в кружке кипятка, не способен поднять моё настроение. Потому что дома всё плохо. Очень-очень плохо.

– Ты бы поспала, – мой брат Кид, вернувшийся днём ранее из Сан-Франциско, целует меня в макушку и отходит к плите, чтобы сварить себе излюбленный крепкий кофе.

– Не могу, – признаюсь я, прижимая колени к груди.

– Не получается... Уже который день мучаюсь от бессонницы. Ты поговорил с папой? – зябко поёжившись, натягиваю рукав толстовки на кулак.

– И как он? – обвожу пальцем каёмку своей кружки.

– До сих пор отказывается верить в происходящее, – вздыхает Кид, переставляя турку на дощечку. – Не может смириться с мыслью, что мамы…. не станет.

Киваю. Все мы тяжело восприняли последние новости, но отец в особенности. Слова врача были поставлены под сомнение, а медкарта матери проделала путь в соседние города: Сакраменто, Риверсайд и Сан-Диего. Там папа консультировался с другими специалистами, но все они, как один, лишь разводили руками и советовали ему вернуться к жене.

– Аманда так и не позвонила тебе? – всё-таки спрашиваю я, наблюдая за тем, как брат усаживается напротив.

 – Нет. Да я и не жду её звонка, если честно, – подносит к губам белоснежную чашку и делает глоток.