Все дьяволы здесь

– Да, но если случится хотя бы одно попадание, инвестор заработает кучу денег, – сказал Даниель.

Рейн-Мари услышала вздох мужа и долгий выдох раздражения на сына, который не умеет держать язык за зубами.

– Верно, я забыла, что вы тоже занимаетесь венчурными капиталами, – сказала Фонтен, на самом деле ничего не забывшая.

Если где-то была поставлена ловушка, то Даниель непременно в нее попадался. Если ловушки не было, Даниель сам ее создавал. И попадался в нее.

– И все же вы не знаете месье Плесснера? – с любезным видом спросила Фонтен.

– Никогда о нем не слышал. Если у него офис в Торонто, то откуда бы я про него узнал? Есть множество людей, которые думают, что могут найти следующий «Эппл» или «Фейсбук». И некоторые находят. И тогда их жизнь меняется.

А иногда теряют, подумал Гамаш, глядя на сына.

Когда разговор закончился, некоторые члены семьи перешли через улицу в парк, к детям с их няней. Но Гамаш и Бовуар остались.

Жан Ги сгорал от нетерпения рассказать Гамашу, что произошло у него на работе, и посмотреть, что записалось на телефон. Но Фонтен и ее заместитель тоже не спешили покидать квартиру.

– Вы принесли коробку, комиссар? – спросил Гамаш, оглядывая прихожую.

– Месье Дюссо сказал, что попросит вас привезти коробку с вещами Стивена, чтобы мы могли просмотреть их еще раз.

– Вы ищете что-то конкретное?

– Мм, да. Я бы хотел изучить годовой отчет ГХС.

– Префект действительно просил об этом, но я к тому времени уже уехала. Может быть, завтра.

– Merci, – сказал Гамаш, сомневаясь, что увидит эту коробку на следующий день или вообще когда-нибудь.

Он направился к двери, собираясь выпустить следователей, но Фонтен не шелохнулась.

– Я бы хотела поговорить с вами тет-а-тет, месье. – Она посмотрела на Бовуара.

– Да? Вы можете говорить в присутствии Жана Ги. Я вас слушаю.

Было понятно, что у нее что-то есть. Что-то даже более чувствительное, чем обвинение его детей в убийстве.

Они стояли в прихожей, и Фонтен показала на столовую. Когда они уселись там, она спросила:

– Вы знаете историю мистера Горовица?

Арман открыл рот, собираясь ответить, но передумал. Наконец он сказал:

– Полагаю, что да, а что знаете вы?

– Он по рождению немец.

– И во время войны сражался во французском Сопротивлении, – продолжила Фонтен. – Члены его семьи были арестованы за укрывательство евреев и расстреляны. Месье Горовиц сумел бежать.

– Oui. Его семья достаточно долго задерживала гестапо, что позволило ему увести еврейскую семью через потайную дверь, выходящую в задний сад.

Для Жана Ги это было новостью, воспринятой с удивлением. О Сопротивлении он знал, но об этом – нет.

– Да, такова история, – сказала Фонтен.

Гамаш шевельнулся на своем месте, но промолчал. Он начинал догадываться, что последует за этим.