Все дьяволы здесь

Неужели мы совершили ошибку? Мне так страшно.

Помолчав, Арман осторожно спросил.

– Чего же ты боишься?

– Я боюсь, что у нас ничего не получится. Что мы, что я не буду любить ее достаточно сильно. Я боюсь за Оноре. И да, я боюсь за себя. Что это будет значить для меня? Я просыпаюсь посреди ночи и думаю: что же мы сделали? И мне хочется убежать. Боже мой, неужели я и вправду такой эгоист?

Даниель, который общался в парке с другими родителями, увидел, что его отец и Жан Ги погружены в какой-то очень личный разговор. Повернувшись к ним спиной, он сосредоточился на чужих для него людях.

– Нет, конечно, ты никакой не эгоист. Послушай меня. – Арман прикоснулся к руке Жана Ги. – Ты меня слушаешь? Посмотри на меня.

Жан Ги поднял глаза.

– Ты был бы сумасшедшим, если бы не боялся. Если бы не беспокоился. Уже одно то, что ты в этом сейчас признался, говорит, каким прекрасным отцом ты станешь для твоей дочери. Мы все боимся. Боимся того, как бы с нашими детьми не случилось чего-то. Боимся, что не окажемся рядом, когда они будут в нас нуждаться. Боимся, что не сможем дать им необходимого. Бывают дни, когда мы все хотим забраться с головой под одеяло и спрятаться. Не все из нас признают это. Твоей дочери повезло. Я не знаю, как оно у тебя будет, но подозреваю, что она будет гораздо больше походить на других детей, чем отличаться от них. И я не сомневаюсь, что ты будешь ее любить, Жан Ги.

Бовуар взглянул в глаза тестю, надеясь, что так все и будет.

И тут заплакала маленькая Зора. Даниель подхватил ее на руки, прижал к себе, погладил по спинке. Позволил ей повопить, нашептывая на ушко:

– Все хорошо. Все хорошо.

Рейн-Мари и Арман подошли к ним.

– Она что, упала? – спросила Рейн-Мари.

Даниель поставил дочку на землю и спросил:

– Тебе нигде не больно?

Зора, заливаясь слезами, покачала головой.

– Почему ты плачешь?

– Ладно, мне-то ты можешь сказать.

Арман дал сыну носовой платок, и Даниель отер лицо девочки и велел ей высморкаться.

Подошла Флоранс, ее старшая сестра.

– Это другие дети виноваты, – сказала Флоранс.

– Вовсе нет, – пробурчала Зора.

– Что они сделали? – спросил Даниель.

– Они над ней смеялись.

Младшая сестра замолчала, но ее лицо снова сморщилось, и она еле удерживалась от слез.

– Они говорят, оно странное. И она странная.

– Я его ненавижу, – сказала Зора. – Ненавижу мое имя. И их ненавижу.

– Кто-нибудь рассказывал тебе о твоем имени? – спросил у нее дедушка. – И почему ты его носишь?

– Так звали бабушку, – пробормотала Зора. – Вроде бы.

Арман опустился на колени.

– Да, так звали твою прабабушку. – Он посмотрел на других детей, наблюдавших за ними, потом на Даниеля. – Мы можем прогуляться немного все вместе?

Даниель кивнул и протянул дочери руку, а Рейн-Мари взяла за руку Флоранс.