Все твои совершенства

Даже не верится, что она признается мне во всем этом. И не верится, что я спокойно сижу и выслушиваю, как она говорит мне, что мы с сестрой вовсе не то, чего она хотела в жизни. Но сам факт, что она так откровенна и даже, если верить ей, благодарна, – это уже больше, чем я когда-либо от нее ожидала. Я обнимаю ее за плечи.

Она обнимает меня в ответ – равнодушно, не так, как я бы обнимала своих детей, если бы они у меня были. Но она рядом и обнимает меня, и это что-нибудь да значит.

– Ты уверена, что не хочешь зайти? Я бы заварила тебе чай.

– Уже поздно. Мне, наверное, пора домой.

Она кивает, хотя явно не хочет оставлять меня здесь одну. Она просто не знает, что сделать или сказать больше того, что уже сказала, так, чтобы это не выглядело слишком неловко.

В конце концов она уходит в дом, но я уезжаю не сразу. Я еще немного сижу на ее крыльце, потому что пока не хочу возвращаться домой.

И здесь оставаться не хочу.

Вообще не хочу нигде быть.

Я хочу скорчить обиженную гримасу, но мы говорим по телефону, и он все равно не увидит, поэтому я только выпячиваю губу.

– Завтра увидимся, – говорит он. – Обещаю. Просто мне кажется, что я слишком навязчив, а ты слишком деликатна, чтобы сказать мне об этом.

– Ничего подобного. Я грубая и прямолинейная и, если бы хотела, чтобы ты ушел, так бы и сказала.

Это правда. Если бы мне потребовалось личное пространство, я бы ему сказала. И он предоставил бы мне его без лишних вопросов.

– Я заеду за тобой завтра, сразу после работы и заберу тебя. И пойдем знакомиться с твоей мамой.

– Ладно. Но давай поваляемся перед тем, как идти к ней, потому что я уже психую.

Грэм смеется, и по его смеху я понимаю, что мое предложение вызвало у него самые непристойные мысли. Он смеется по-разному, в зависимости от того, что чувствует, и мне страшно нравится угадывать его мысли. Мой любимый вид смеха – утренний, когда я рассказываю ему о том, что мне снилось. Мои сны всегда веселят его, и в его утреннем смехе слышится хрипотца, потому что он еще не совсем проснулся.

Он говорит тихо, словно уже скучает по мне.

Я поспешно вешаю трубку. Мне не нравится разговаривать с ним по телефону, потому что он все еще не сказал, что любит меня. Я тоже не сказала. Поэтому, когда мы прощаемся, я всегда боюсь, что он решит признаться в любви именно в этот момент. Не хочу, чтобы он впервые сказал это по телефону. Хочу, чтобы он сказал это, глядя на меня.

Следующие два часа я занимаюсь тем, что пытаюсь вспомнить, какой была моя жизнь до Грэма. Я принимала душ одна, смотрела телевизор одна, играла в игры на телефоне одна. Может быть, не так уж это все и плохо, но надоело бы мне довольно быстро.

Странно. Я встречалась с Итаном четыре года и обычно проводила с ним один-два вечера в неделю. Когда я встречалась с Итаном, мне нравилось быть одной.