Все твои совершенства

Даже в самом начале.

С ним было хорошо, но одной мне было ничуть не хуже. С Грэмом все не так. Через два часа мне становится безумно скучно. Я наконец выключаю телевизор, выключаю телефон, выключаю лампу. Когда все погружается в темноту, я пытаюсь выбросить из головы все мысли, чтобы заснуть и увидеть его во сне.

Начинает дребезжать будильник, так громко, что я хватаю подушку и закрываю ею лицо. Обычно, когда Грэм рядом, он выключает будильник и дает мне пару минут, чтобы проснуться. Значит, теперь будильник будет звонить вечно, пока я не состарюсь.

Я сдвигаю подушку и как раз в тот момент, когда собираюсь прихлопнуть будильник, он отключается. Я открываю глаза, и Грэм поворачивается ко мне лицом. Он без рубашки, похоже, только что проснулся.

Он улыбается и целует меня в губы.

– Не мог заснуть, – говорит он. – Наконец сдался и после полуночи приехал сюда.

Я улыбаюсь, хотя в такую рань мне обычно не до улыбок.

Грэм притягивает меня к себе.

– Так странно, – говорит он. – Раньше я любил одиночество. Но теперь, когда у меня есть ты, мне одиноко, когда тебя нет рядом.

Иногда он говорит ужасно приятные вещи. Слова, которые мне хочется записать и сохранить навсегда, чтобы никогда их не забыть. Но я никогда не записываю их, потому что каждый раз, когда он говорит что-то приятное, я сдираю с него одежду: мне гораздо важнее, чтобы он оказался внутри меня, чем чтобы его слова попали на бумагу.

Именно это происходит и сейчас. Мы занимаемся любовью, и я забываю записать его слова. И когда в последнюю минуту пытаемся отдышаться, он поворачивается ко мне и спрашивает:

– Что я пропустил, пока ты спала?

Он приподнимается на локте и смотрит на меня, давая понять, что просто так я не отделаюсь. Я вздыхаю и переворачиваюсь на спину.

– Ну хорошо. Мне снилось, что мы у тебя. Только твоя квартира была какой-то крошечной, занюханной дырой на Манхэттене. Я проснулась раньше тебя, потому что хотела сделать что-нибудь приятное и приготовить тебе завтрак. Но я не умела готовить, а у тебя были только коробки с хлопьями, поэтому я решила сделать тебе тарелку «Талисманов удачи». Но каждый раз, когда я пыталась насыпать хлопья в миску, из коробки сыпались только крошечные комики с микрофонами.

– Подожди, – говорит Грэм, прерывая меня. – Ты сказала «комики»? В смысле, чуваки, которые ведут юмористические передачи?

– Я же говорю тебе, полная дичь. Да. Они рассказывали анекдоты про мужа, вернувшегося из поездки, и про тещу. Я ужасно разозлилась, потому что всего-то и хотела насыпать в тарелку хлопьев, а вместо них вылезали эти маленькие противные дядьки, лазили по всей твоей кухне и рассказывали дурацкие анекдоты. Когда ты проснулся и вошел в кухню, я плакала.