Все способные держать оружие…

Да, две роты старшекурсников. С оружием. Через полчаса.

Отлично. Теперь – военный комендант…

Военный комендант приезжает сам. Звонок застает его на выходе из машины, и я несколько секунд веду с ним разговор по телефону, пока не понимаю: вот этот полувылезший из армейского штабного вездехода толстяк, поднявший руку в знак извинения: мол, вас вижу, но надо договорить, – и есть тот абонент, с которым я переговариваюсь через спутник.

Маленькое забавное недоразумение. Отличная смазка.

Живую силу комендант предоставить не в состоянии. Хотя бы потому, что не имеет права вводить в город войска, пока не объявлено чрезвычайное положение. Но даже если и попытаться нарушить закон, то собрать подготовленных резервистов можно не раньше, чем через три часа. Нужно? Размышляю. Да, нужно. Двести человек. Он отдает распоряжения.

Дымовые шашки. Много.

Гаубицы. Батарею гаубиц.

Что? – он смотрит на меня, как на законченного психа.

Гаубичную батарею, повторяю я. По десять холостых выстрелов на орудие.

Он моргает. Лоб в морщинках.

Не раньше, чем через три часа.

Устраивает. И, наконец, десяток прожекторов. Или береговая охрана – не ваша компетенция?

Прожектора есть, машет он рукой. Какие нужны – подсветки или поисковые?

Будут. Это – проще всего…

Пивная «Боруссия» занимала цокольный этаж и подвал «дурацкого дома» на Шаболовке. Традиционно «Боруссия» работала круглосуточно и без выходных, и я рассчитывал, что из-за такого пустяка, как десант, они традицию ломать не станут. Так и оказалось. Дверь была распахнута настежь, и егеря тянулись к ней, как муравьи по своей муравьиной дороге. Тарантул остановился и покрутил носом.

Сначала я подумал, что он не хочет туда, где много других, но оказалось, что его смутил «дурацкий дом». Я объяснил, что, несмотря на производимое им – домом – впечатление, он стоит уже почти тридцать лет и еще ни разу не падал. Тарантул кивнул головой и пошел, но чувствовалось, что это требует от него некоторых волевых усилий.

Мы шагнули за порог и погрузились в темный воздух, почти такой же густой, как «дубльшварцэнгельхенсбир».

Вот куда бы Кропачека! Вот где увидел бы он апофеоз «панибратств наций»! Но Фил был далеко, и оставалось просто помянуть его хорошим глотком хорошего здешнего пива…

Потные испуганные кельнеры не успевали наполнять кружки, и от стойки отваливали, прижимая к груди добычу, егеря, морпехи, рейхсгренадеры, территориалыцики, чехи, финны, танкисты, зулусы, венгры, польские уланы и гусары, стоял ровный разноязыкий гул, и если кто-то что-то кричал, то кричал приподнято и радостно.