Все сложно

— Хреновые варианты, Лена.

— Придумай лучше, — обижается Свиблова.

Я пытаюсь! Я столько об этом думаю… И знаете, что? Я только лишний раз убеждаюсь, что это всё вообще не имеет смысла. Ничего не имеет смысла. Даже жизнь. Глупые тараканьи бега. Где в конце нет ни приза, ни медали, ни пьедестала.

— Не могу. Боюсь, моя фантазия иссякла.

Некоторое время мы с Ленкой молчим. Пьём и молчим. Фоном тихо играет радио. В какой-то момент в эфир выходит последний Котькин хит. Не вставая со своего места, я начинаю подпевать красивому голосу дочери. И вроде как пританцовывать. Если можно танцевать лёжа. Свиблова подползает ко мне на коленях. Наливает ещё. Я смеюсь, понимая, что сегодня мы с ней точно нажрёмся, как в старые добрые времена.

— А он тебе что, вот вообще никак не нравится? И не ёкает ничего?

— Кто? Победный? Ёкает. Точней, ёкало…

— Да какой Победный? Олег! Я о нём…

В конце фразы Ленка громко икает. А я замираю, чуть приподнявшись на локте, глядя на неё. Почему-то мне кажется, что я просто обязана ей ответить.

— Я не смотрю на него как на мужчину. Твою бабушку, Лен, он ведь муж моей дочери. Моей больной дочери. Моей Котьки.

— И что? Есть же какие-то объективные параметры. Хочешь сказать, что ты никогда не вспоминала, как у вас было? Ни одного-единственного раза?

Я говорю правду. Если я когда-то мысленно и возвращалась в тот день, когда мы с Олегом переспали, то вовсе не для того, чтобы посмаковать подробности. Моя совесть перед Котькой чиста. Как и перед богом. Если он есть. Признаться, с каждым днём мне все сложней сохранять свою веру.

— Тогда ты святая. Он страшно горяч.

— Эй! Ты чего, совсем что ли?

— Прости, дорогая. Но у меня есть глаза. Кем я буду, если стану отрицать очевидное?

— Понятно. Не у того я решила спросить совета, — с досадой морщусь.

— Ну это как посмотреть. По крайней мере, я говорю правду. А вот что говорит Котька?

Смена темы довольно резкая. Я осоловело хлопаю ресницами, не в состоянии связать одно с другим.

— Что говорит Котька? Почему она ему не даёт? Два года, ты говоришь? Ну ладно, несколько месяцев из этого срока она действительно серьёзно болела. А в остальное время?

— Не знаю. Как я поняла из излияний Олега, дело не в том, что у них совсем не было секса. А в том, что ей он совершенно не нравится, — напрягаю мозги, чтобы вспомнить точную цитату, но все мои усилия напрасны. — А ещё Олег говорит, что она винит его… Ну, знаешь, в том, что произошло.

— В том, что он сделал ей ребёнка?

— Р-р-раскажи, — велит Свиблова, смешно покачиваясь и с трудом концентрируя взгляд на моём лице.

— У нее ведь был пузырчатый занос.

— Так вот он бывает полный — это если какая-то патология в яйцеклетке, и неполный — если клетка оплодотворяется сразу двумя сперматозоидами. У Котьки был второй вариант.