Это всё ты

– Спасибо, – благодарит Усманов, скрывая истинное недовольство.

Папа ничего не отвечает. Даже не прощается.

Вместо того смотрит на меня. С укором, будто в просьбе Святослава есть моя вина.

«Это не я…» – беспомощно мотаю головой.

Естественно, в груди сходу целая буря переживаний проносится. В этом урагане и страх, и стыд, и негодование, и неприятие, и обида, и желание загладить то, что вызвало у папы разочарование. Любым путем загладить! Только бы не смотрел так… Словно и любить меня больше не за что.

– Телефон заряжен? – бурчит папа.

– Да, – спешно отзываюсь я.

– Будь на связи, – приказывая, зачем-то постукивает по циферблату наручных часов. А потом и перед моим носом указательным пальцем трясет. – Чтобы не дай Бог… – чеканит жестко. Я киваю быстрее, чем он уточняет: – Поняла меня?

– Конечно, папа.

Мама гладит меня по плечу. Задерживая руку, ласково улыбается.

Вижу, как оба родителя не желают меня оставлять.

Но…

Они все-таки уходят.

– Ну что ж… – проговаривает Свят, бросая на Яна, в сторону которого я так и не смею смотреть, прощальный взгляд. – Мы поехали.

Все, что я слышу… это смешок.

Разворачиваясь, Усманов увлекает меня к выходу.

– Брат, – сотрясает мой мир Ян. Настигая нас, он закидывает Святу на плечо руку. – Ты же не думаешь, что я оставлю тебя в эту тяжелую ночь? Хорошего же ты обо мне мнения, друг! Я с вами, куда бы вы не пошли!

52

Теперь она моя девочка.

© Ян Нечаев

Она нужна ему. Вижу это. Понимаю.

Изо всех сил пытаюсь относиться к этому зрело, мужественно, с должным состраданием, несмотря на свои собственные чувства. Знаю ведь, каким разбитым и опустошенным себя чувствуешь, когда разваливается твоя семья. Будь то смертельная опасность для одного из главных людей в твоей жизни или ограничение этой самой жизни чертовой бездушной сукой государственной системой путем лишения свободы.

Усманову грозит и первое, и второе. Собственно, первое, как я догадываюсь, следствие второго. И по этому поводу, хоть и бьюсь я исключительно за правду, не могу не испытывать какую-то долю вины. Перед Святом, конечно. Не перед его ублюдочным отцом."

"Семья – это не просто фундамент, на котором строится весь твой мир. Это любовь. Это гордость. Это вера. Что можно чувствовать, когда все это отнимают? Хах. Это даже выразить трудно. Просто в один момент полет твоей жизни прерывается. И в следующую секунду ты уже лежишь на самом дне. Не на лопатках, нет. Рожей в землю. Но в кашу не только лицо. Весь ты. Каждая гребаная часть твоего тела.

Хорошо, когда хватает смелости признать перед другими, что нуждаешься в поддержке, как это сегодня сделал Усманов. Мне в свое время не хватило. Сам выгребал. В душе волком выл, скулил от боли, в ярости кричал, но наружу ни один звук не выпустил. Не имел права. Тащить ведь пришлось не только себя.