Это всё ты

Однако сейчас именно Юния – крылья и топливо.

– Все, что тебе хочется, Ю.

Опускаю свой лоб на ее и, не разрывая зрительного контакта, качаю в такт музыки, чувствуя с ней, как ни с кем другим, когда необходимо ускориться, а когда замедлиться и прижать плотнее. Мне, блядь, ее всю хочется потрогать. Так сильно, что пальцы дрожат. Но я не позволяю себе ничего, что может ее испугать.

Упиваюсь тем, как Ю трепещет, стоит мне провести ладонью вдоль спины. Кайфую от того, как вытягивается на носочки и подается ближе, когда сдавливаю пальцами затылок. Забываюсь в эйфории, когда она в ответ на якобы случайное прикосновение моих губ откровенно о них ласкается своими.

– Поцелуемся? – рублю я на выдохе.

Блядь… Считаю, что крайне вежливо реагирую на эту провокацию."

"Ю смотрит на мой рот, сглатывает и, расчесывая мне лоб, вновь мотает в отрицании головой.

– Нет…

– Почему?

– Здесь же люди…

– А позже? – вспыхиваю надеждой.

– Все равно нет… Я не могу…

– А когда сможешь?

– Ян…

Слышу, как утяжеляется ее дыхание, и вынужденно сбавляю напряжение. Сипловатым смехом по ее щеке прохожусь. Слегка кусаю и, конечно же, лижу.

Я ведь, блядь, бываю и без тормозов. А с Ю меня пиздец как заносит.

– Ах… – задыхается она.

Отстраняясь, подмигиваю и снова, мать вашу, ржу.

Отпуская Юнию на расстояние вытянутой руки, заставляю ее кружиться вокруг своей, а заодно и моей, оси. Золотистые пряди разлетаются по воздуху, юбка куполом встает, и моя красивая Ю, наконец, смеется.

С особым удовольствием притягиваю ее обратно к груди, ловлю горячий и рваный выдох, пью из небесных глаз эмоции.

– Пора в комнату, Ю… Скоро отбой.

Плевал бы я на время, не будь это веской причиной, чтобы заманить ее обратно в спальню.

– Еще чуть-чуть, Ян… – выторговывает Филатова, словно ребенок.

Смеюсь, но позволяю ей еще немного покружиться.

– Совсем кропаль, зай…

– Ох… Ян…

32

Штормит меня от тебя.

© Ян Нечаев

Она настоящая. Это не сон, и не мои грязные фантазии. Ю реально выходит в ночной сорочке из нашей общей ванной.

Оторопело скольжу взглядом от голых коленей, которые почему-то первыми бросаются в глаза, вверх. Хочу добраться до лица. Но… Эм… Вашу мать… На пути к глазам Юнии моему зрению приходится преодолевать такие душеебательные препятствия, что, блядь, помилуй, Боже, меня, грешного. Свободно спадающая по животу и бедрам розовая ткань стянута под грудью каким-то надроченным извилистым шнурком. А выше… Охуенные сиськи Ю, то самое сокровище Юнеско третьего разряда, которое она обычно прячет за всякими мешками и парашютами, оказываются прикрытыми лишь двумя треугольниками ткани.

И вроде ничего такого… Это даже не блядское кружево. Плотный трикотаж. Цвет вообще какой-то детсадовский.

Но, сука… К подобному зрелищу я абсолютно не готов.