Это всё ты

Самсон в это же время присвистывает и, поднимая вверх указательный палец, акцентирует внимание явно на свой разъебанный манер:

– Дважды!

– Мадин, соглашайся, – поддакивает ему Фомин. – Не зря ведь пацан пиздел. Предоставь свои возможности для невозможного.

– Да пошли вы… – фыркает Скоробогатова, швыряя на стол изрядно помятую салфетку.

Поднимается и, демонстративно покачивая задницей, удаляется.

Мы сдерживаем хохот ровно до того момента, пока Валидол не бросается за ней следом.

– Седалищным нервом чую, в дом нам сейчас лучше не возвращаться, – разбивает общий смех Самсон.

– И почему это? – строит невинный вид вовсе не невинная Кира.

Такая дура в этом плане. Думает, что это ее хлопанье глазами выглядит хоть сколь-нибудь натурально.

– Котик, не тупи. Тебе не идет, малыш, – одергивает ее Жека.

– И чего это я туплю?

– Слышала, как медведи выходят из зимней спячки?

Мы начинаем ржать, едва Самсон притягивает это сравнение.

– При чем тут это? – шелестит Ю ошарашенно.

Качая со смехом головой, отказываюсь ей отвечать.

Но Фомин, конечно, выдает:

– Твой друг будет орать, точно как гризли, когда у него из сосюры выйдет многолетняя «пробка» живчиков…

– Сука, – обрываю его я. – Жека, завались.

Но он продолжает хохмить.

– Первый выброс в живое тело… Это тяжело. Ща как дуванет.

– А ты, походу, свой первый вспомнил, – поддевает Самсон.

– Идиоты. Не слушай их, – задвигаю как можно беззаботнее багровой Юнии. Понятное дело, что тут уже даже она в общих чертах догадалась, что эти уроды обсуждают. Поднимаюсь из-за стола и тяну за собой Ю. – Потанцуем, зай.

Музыкальная группа раскатывает нечто неперевариваемое из зарубежной попсни, но едва Юния оказывается в кольце моих рук, и мне, блядь, становится плевать, насколько сопливая песня при этом исполняется.

Крест на крест иду, чтобы прижать ее ближе.

Хах… Хочется прям до хруста. Сдерживаюсь.

Ю поднимает голову. С ленивой ухмылкой встречаю ее взбудораженный взгляд. За грудиной сердце горит, но я хочу, чтобы она расслабилась.

– If I had the talent you had, I probably would sing for you, like[7]… – раздаю за вокалистом, едва эта строчка всплывает из глубин моей памяти. – Пой, – подбиваю перед лирической частью и Ю.

Она розовеет и улыбается, но отказывается, мотая головой.

– Почему? Стесняешься? Меня?

– Просто нет… Ян…

– Тебе же нравится эта песня? – спрашиваю аккурат тогда, когда между нами разливается «Я схожу с ума, и я хочу в твои объятия этой ночью». Лицо Ю набирает яркости, но она врет, снова мотая головой. – Да, нравится… – хохочу на кураже. – Я же вижу. Нравится. Не остывай, маленькая. Не сдерживайся. Заряжай, не бойся. Я обещаю, зай, со мной все у тебя будет хорошо.

– Ох… Ян…

– Со мной можно все.

– Все?

Она так наивна и чиста. А я так, мать вашу, испорчен и голоден.