Это всё ты

Мобильный выпадает из рук и, отбиваясь от угла журнального столика, у которого я сижу, скачет по полу. Но мне пофигу, даже если он разобьется. Я прижимаю руки к груди в попытках притушить острую вспышку боли.

– Не знаю, не заберет ли Нечаев документы, – сообщает мне вечером по телефону Валик. – Говорят, у него проблемы из-за этой драки. Проблемы, которые он, как сказал Самсон, пока не хочет решать. Котик Кира волнуется сильнее всех, кого он успел использовать. Называет себя его девушкой, прикинь? Ржал весь поток. До слез. А Мадина велела ей прекратить позориться. А ты че там, как?

Я глотаю слезы. Но, конечно же, этого не показываю.

– Да ничего. Весь день пролежала. Новый сериал смотрела… «Рубиновый закат», слышал о нем?

– Встречал много роликов в сети. Тоже хочу посмотреть. Но мне «вышка» жизни не дает! Опять «пару» схватил, хотя учил все выходные!

– Что же ты… Давай я тебе помогу! Включай камеру."

"Помощь кому-то, когда у самой кавардак в голове – действенное лекарство. Отвлекает и заставляет чувствовать себя лучше. Дарит чудесное ощущение контроля, которого ты по той или иной причине лишился. Именно поэтому люди так любят раздавать советы другим. Тот, у кого на самом деле порядок, навязчивую инициативу проявляет крайне редко, считая, что к нему обратятся, когда это будет реально необходимо.

В процессе разбора заданий Валик признается мне кое в чем еще. Оказывается, он с первых дней влюблен в Мадину. Она же совершенно не воспринимает его всерьез. Я сочувствую ему и советую перестать ее цеплять.

– Это детский сад, Валь. Лучше сделай ей что-нибудь приятное. Кофе утром купи. Или шоколадку. Увидишь, она задумается.

Хах…

Да, лечит тот, у кого самого что-то болит.

Хах…

– Человек – такая тварь, Аркадий Петрович, которая привыкает ко всему… – ловлю я как-то под дверью отцовского кабинета.

И знаете, возвращаясь к этой фразе, уже неделю спустя с ней соглашаюсь. Боль не проходит, стыд не блекнет, вина не вычерпывается, мечты не утихают, но острота всех этих чувств спадает. Они прекращают взрывать мое сердце и становятся просто частью моего существования.

Я иду в университет со спокойной душой.

Ох…

По крайней мере, так я думаю до того, как в аудиторию входит Ян Нечаев.

«Он остается…» – проносится в моей голове.

И все… Рестарт. Разряд. Пожар.

28

Ты тоже что-то с чем-то…

© Ян Нечаев

– Филатова, к штрафной! – рявкаю грубее, чем требует ситуация.

Просто ради того, чтобы она на меня посмотрела.

Уперев руки в бока, с пассивно–агрессивной рожей жду, когда Ю вскинет взгляд. Едва это происходит, каменею, чтобы незаметно, с одному мне известным кайфом пережить бешеную встряску всех внутренностей и рассыпающийся искрами по грудине жар.

Взглядом, верняк, себя выдаю.