Все, что мне надо

И, когда меня разрывает на части от удовольствия, последней связной мыслью, перед тем, как кануть в пучину безжалостного разврата, становится закономерная. Что у меня есть серьезное оправдание всему происходящему безумию.

Я пьяная.

Утешайся этим, Даша.

Когда все закончится.

И почему я опять матерюсь?

Роман Зверев.

Я курю в постели. Давно этого не делал, я вообще мало курю в последнее время. И пью мало. И здоровый образ жизни веду. Все, как положено, чтоб выглядеть и чувствовать себя хорошо.

В моем возрасте уже надо.

Даже, учитывая, что я всегда активно спортом занимался, и сыновей к этому приучил, но с каждым годом все сложнее поддерживать прежний уровень.

Уже не получится тупо нажраться всего, что горит, потом всласть натрахаться, а утром встать огурцом и двинуть решать мировые проблемы. Ну, или проблемы бизнеса.

Раньше мог.

Несмотря на то, что бизнес был нехеровый, самый популярный и самый денежный для нашего края, строительный. Но мог. И делал. Пахал с утра до ночи, выстраивал что-то все, горел. Все для семьи, все для детей.

Свел знакомство с нужными людьми, с политиками местными и региональными. С будущим мэром города мы даже приятельствовали. Он уже тогда был на хорошем счету у губернатора. И я круто примазался к тендерам. Хорошая дружба получилась, с интересом с обеих сторон.

Короче, развернулся я. И все шло хорошо.

А потом Тоня умерла. Как-то неожиданно быстро. За пару месяцев сгорела. Я даже понять ничего толком не успел. Рак, терминальная стадия, неоперабельный. Я встал на дыбы и рвался сворачивать горы, везти жену в Израиль, потом в Германию, короче, куда угодно, только чтоб помогли.

Но она не захотела.

Выслушала мой матерный рев. Улыбнулась светло. И заявила, что не хочет последние месяцы жизни провести в больнице. Дома хочет , с детьми. Со мной.

И это только с виду она была хрупкая и полностью подо мной. А на деле, я – под ней был. Еще с пятого класса. Когда ее назначили помогать мне, первому бандиту школьному, с которым ни родители , ни педагоги не справлялись, по математике. Она твердо взяла надо мной шефство."

"Да так и не отпустила.

А потом, когда , может, и захотела бы отпустить, я уже был против. Настолько сильно, что к Тоне моей парни на расстояние метра только могли подойти. Ближе – нет. Ну что поделать, собственник я. Всегда был. И остался. И парни мои – такие же, похоже. В плане посягательств на их личную жизнь и свободу – так точно. А про женщин – не могу сказать. Молодые еще, глупые, пробуют, экспериментируют. Я -то не против. Потому что сам такого не делал. Мне не требовалось. У меня Тоня была.

А потом ее не стало.

И я первые полгода даже понять не мог этого. Вот реально. За руку ведь держал, когда уходила. И в гробу тоже видел.

А все равно не верил.

Это был очень тяжелый год. Парней забрала сестра.