Все, что мне надо

Это настолько неожиданно, что я с протестующим шипением тянусь обратно к его члену.

- Нет уж, Дарья Викторовна, я хочу тебя выебать в кровати, - хрипит он, поднимая меня за локти и придерживая, чтоб не упала, - для разнообразия.

И, пока я не начала протестовать, затыкает опять поцелуем. Вылизывает жадно рот, его ухоженная борода немного колется, и это так приятно.

Мы продвигаемся в комнату, по пути раздеваясь, сдергивая друг с друга одежду, путаясь в его штанах, потом в моих леггинсах, рыча и хрипя на разные лады.

И, когда, наконец, добираемся до постели, в голове у меня еще более безумно и пусто, чем в самом начале этого дикого вечера, когда я , не глядя, швырнула на голос сумку.

- Поворачивайся, - командует он и, не дожидаясь, пока я выполню его приказание, сам рывком разворачивает меня, ставит в коленно-локтевую. Опять матерится. Уже восхищенно. А я невольно ( или специально?) изгибаюсь, прекрасно зная, что со спины очень даже круто смотрюсь.

И он это подтверждает, притормозив, медленно проводя ладонями по спине, спускаясь к талии и бедрам.

- Дай посмотрю на тебя, - он раздвигает мне ноги, укладывает жестко щекой на постель, опытные пальцы ныряют между ног. Ох, мамочка моя!

- Течешь, да? Хитрая кошка, - бормочет он жарко, пальцы вытворяют что-то невероятное, волшебное, отчего я в самом деле начинаю себя чувствовать похотливой кошкой и еле сдерживаюсь, чтоб не замурчать.

А вот уже и не сдерживаюсь!

И мне плевать, как это выглядит! И плевать, что он про меня в этот момент подумает! Мне настолько хорошо, что я готова умолять его продолжать!

Но он – истинный мудак и мучитель. И он останавливается. Ах, мерзавец!

- Потерпи, Дарья Викторовна, - ладони жестко фиксируют меня за талию, а потом я чувствую восхитительное, такое нужное мне сейчас давление члена, скользящего в меня.

И да!

Это лучше пальцев! Ужасно хочется подмахнуть и заставить как можно быстрее войти полностью, заставить двигаться так, как мне сейчас необходимо. Но лапы железно держат, не дают пошевелиться, голос издевательски похрипывает:

- Куда рвешься, Дарья Викторовна? У нас вся ночь впереди…

Мне остается только обессиленно и злобно кусать подушку и нечленораздельно мычать проклятия в адрес этого невыносимого, жуткого, властного, жестокого мудака!

Который сейчас так мучает меня, так мучает!

А потом он заходит полностью, выходит, вызывая аханье и протяжный стон, и сразу резко загоняет себя в меня!

И я кричу. Не сдерживаясь. Настолько это прошибает. До слез, до боли, до самого дна моей продажной и такой готовой сделать что угодно, лишь бы получить обещанное невозможное удовольствие, души.

- Кричи, кричи, Дарья Викторовна… Мне нравится…

И я выполняю его приказание. И еще раз. И еще. И еще.