Все, что мне надо

И спина… Да она вообще вся из этих вкусных частей состоит.

Ловлю себя на неприлично долгой паузе, во время которой я, отняв проклятый горошек от лица, неторопливо изучаю ее фигуру на предмет поиска наиболее привлекательных местечек. Облизываю губы."

"И она… Смущается! Нервно сжимает руки, уже понимая, что выглядит провокационно. Но только упрямо задирает подбородок, не желая бежать одеваться и показывая таким образом мне свое отношение.

Гордячка.

- А ты не согласилась бы?

Спрашиваю тихо, делаю шаг. Маленький такой. Незаметный. И цепляю взглядом немного расширенные глаза. Не отпускаю.

- Нет.

Она волнуется. Дышит глубже. Грудь ее шикарная поднимается и опускается. Но пока туда не смотрим.

Пока. Пока только в глаза. Там – главный секс.

- Почему? Не понравилось утром?

- Нет.

А взгляд-то не обманешь. Зрачки расширились. Вспомнила, что было утром. И все тебе понравилось.

Все. Как и мне.

- Странно. Ты, наверно, что-то не запомнила… Давай напомню.

И одним шагом покрываю оставшееся между нами расстояние.

Хорошее оправдание.

Я пьяная.

Я это творю только потому, что пьяная. Да-да. Только так.

Это правильное объяснение происходящему бреду. Самое нужное.

Потому что, если объяснять наступление на одни и те же грабли второй раз… Хотя, технически, это четвертый, но не будем об этом, да? А то совсем уж не по себе.

Так вот, если объяснять наступление на одни и те же грабли второй раз чем-то другим… То придется признать, что я – все же непроходимая дура.

А я, конечно, могу сама с собой кокетничать и говорить, что да, дура. Но в реальности себя таковой считать не собираюсь.

Потому что, как говорит мой психолог, это - первый шаг на пути к разрушению личности.

Так что, я – пьяная.

А он – сильный.

И целоваться умеет.

Очень сладко.

Его поцелуй сразу во мне будит утренние воспоминания, и тело, несмотря на то, что уже все получило на месяцы вперед ( по крайней мере, исходя из прошлого опыта, мне как раз этого хватало) еще сегодня, уже опять радостно отзывается на самую маленькую ласку.

Оно, предатель, начало отзываться еще тогда, когда он , опять по-собственнически и совершенно в своем мудацком стиле, прихватил меня и прижал спиной к своей груди. Черт. Мне кажется, что я уже в тот момент потекла.

Само собой, ни себе, ни уж тем более, этому властному мудаку я в таком признаваться не намерена.

Но все равно, зачем-то двинулась за ним в ванную. С огромным удовольствием рассматривала дело рук, вернее, затылка своего.

Что-то ему говорила. Определенно, гневное. И, скорее всего, очень хотела, чтоб ушел.

А он услышал меня правильно.

И сделал так, как я хотела.

Не ушел.

И вот теперь, пытаясь опять грубо поиметь меня языком в горло, только усугубляет мое невменяемое состояние, доводя желания пьяного тела до абсурда.

Я, по-моему, сопротивляюсь.