Отзвуки времени

— Понимаете, мама потеряла ключи, она позвонила учительнице, и меня отпустили с урока передать мои. Не верите — спросите Веру Анатольевну. Я только ключи отдам и сразу обратно.

Быстрым движением Лина выхватила из отворота школьной жилетки ключи на верёвочке, которые мама велела всегда носить с собой, и звякнула ими в воздухе:

— Видите? А из-за вас мама мёрзнет на улице.

С недовольным видом охранник хмыкнул, но пропустил к двери. Лину облила волна жара, и о том, что будет потом, уже не думалось. Какая разница? Главная жизнь у неё не в школе или дома, а в Игре — там интересно и весело. А взрослые путь ругаются, сколько хотят!

Главное — немедленно вскарабкаться на капот, заскочить на крышу и, пока щёлкает камера, испытать приступ восторга от собственной смелости.

Стук сердца перекликался с быстрыми шагами по асфальту. Лина положила руку на капот машины и поставила ногу на бампер. Моментально стало сухо во рту. Лина успела зацепить взглядом пятно чьего-то лица в окне третьего этажа. Чтобы колени не разъезжались по лаковой гладкости, руками пришлось вцепиться в щётки под лобовым стеклом. Собираясь с силами, она оттолкнулась от капота носком кроссовки, но соскользнула, едва не рухнув вниз под колёса. Точка опоры нашлась в виде бокового зеркала. Изогнувшись всем телом, Лина медленно вползла на крышу и несколько секунд лежала плашмя, боясь пошевелиться, чтоб не сверзиться на асфальт.

Стук оконных створок заставил её вскочить на ноги и подставить лицо под объектив телефона. Фото, фото, ещё фото. Селфи лица на фоне школы, селфи кроссовок на крыше авто, селфи левой руки с двумя растопыренными пальцами в виде буквы V.

Хотя вымученная улыбка больше напоминала оскал, Лина упорно растягивала губы, изображая веселье.

Со стороны школьного крыльца к машине уже бежал охранник:

— Ты куда полезла? Кто разрешил?

Крик из окна всколыхнул воздух. Стуча кулаками по подоконнику, директриса исходила истошными воплями:

— Слезай немедленно! Охрана! Где охрана?!

Селфи закончилось тем, что охранник неуловимым движением подсёк Лину за ноги и поймал в охапку. Она не сопротивлялась, позволяя отнести себя в вестибюль. Навстречу им выскочила разъярённая директриса.

— Я немедленно звоню твоей матери! — Директриса задыхалась, и её полная шея была густо-малиновой, как у индюшки. — У меня слов нет! Будь моя воля, я тебя выпорола бы.

— А я ребёнок индиго, — сказала Лина, чтобы прервать поток слов.

Поперхнувшись на полуслове, директриса так смешно раскрыла рот, что Лина расхохоталась:

— Ой не могу, ой умираю!

Она смеялась, смеялась, смеялась и не могла остановиться, хотя от смеха заболели живот и щёки, а из глаз потекли слёзы.

— У девочки истерика! — произнёс чей-то голос.