Отзвуки времени

Инна Олеговна коротко втянула в себя воздух и выпалила в своей прежней манере:

— Я человек откровенный и не скрываю, что всегда была против женитьбы Виктора. Но всё-таки считала тебя порядочным человеком, тем более что ты столько лет жила с моим сыном и могла бы научиться у него честности.

От неожиданного заявления Рита остолбенела:

— Инна Олеговна, вы пришли сюда ссориться?

Свекровь вспыхнула и перешла в наступление:

— Я пришла потребовать своё кровное, нажитое Витюшей, в то время как ты сидела у него на шее и бездельничала.

— Я не понимаю, — почти теряя сознание, прошептала Рита, настолько больно и хлёстко ударили её слова свекрови.

— Что значит, ты не понимаешь? — возмутилась та. — Продавать машину и гараж ты понимала, а поделиться деньгами — нет. Надеюсь, ты не станешь отрицать, что на всё вот это, включая квартиру, — Инна Олеговна обвела рукой пространство, — заработал мой сын, Виктор, без всякого твоего участия?

Рита слушала ошеломлённо. Слова долетали сквозь плотный воздух.

— Но у меня на руках осталось двое детей. Им надо одеваться, учиться. Им нужны витамины.

Она говорила, а внутри нарастал протест: «Зачем я оправдываюсь? Надо встать и выгнать её прочь».

— Я так и знала, что ты будешь прикрываться детьми. Кроме детей, моя милая, у Виктора был долг перед родителями, которым теперь приходится жить на пенсию. А на детей государство платит тебе пособие по потере кормильца. Я наводила справки.

Чтобы не закричать, Рита поднесла ко рту большой палец и крепко прикусила его. Пенсия по потере кормильца составляла девять тысяч на обоих детей. От нервного напряжения зрение расслаивалось, расцвечивая лицо свекрови цветовыми бликами.

Оставшиеся в резерве деньги были отложены на чёрный день.

«Хотя теперь почти каждый день чёрный», — подумалось вдруг с безмерной усталостью. В поисках точки опоры она посмотрела в окно на низкие серые облака, таранящие крышу соседнего дома, на оголённые ветви деревьев в парке, на скромную икону Ксении Блаженной размером с ладонь — красная юбка, истрёпанная кофта и посох странницы, коим отмеряны многие километры на дороге к Небу. И облака, и деревья, и взгляд святой принадлежали вечности, где деньги имеют столь малую цену, что нет смысла печалиться об их утрате.

— Я посчитала, какую сумму ты мне должна, — настырно бубнила свекровь. — Витюша купил машину, когда ты сидела в декрете. Я ему коврик в салон подарила — резиновый, импортный. И ароматизатор под лобовое стекло.

Жалкая, неряшливая свекровь елозила ладонями по юбке, растирая колени. Рита встала и пошла к письменному столу:

— Инна Олеговна, я отдам вам то, что осталось. Больше у меня ничего нет.

Недоверчиво взглянув, свекровь замолчала на полуслове, и её взгляд заметался по комнате.