Отзвуки времени

Инстинкт самосохранения превратил его в зверюшку, которая охотилась за кусочками пищи и пряталась в норах, благо тщедушное тельце позволяло затискиваться в самые узкие щели разрушенных домов и фольварков.

Он не знает, сколько времени пришлось скитаться. От зимнего холода и голода он совсем ослабел и, едва весна выгнала на небо первое солнце, забирался на тёплое место и сворачивался в клубок, как та драная кошка, что жила в развалинах бывшей церкви.

Однажды Фриц по обыкновению лежал на солнце, глядя на тугую головку мать-и-мачехи, что прорастала на вывороченной земле. Мимо сновали грузовики, загруженные солдатами, тягачи тянули орудия, тарахтели мотоциклы."

"Сначала снаряды ударили вдалеке, но он даже не пошевелился, хотя солдаты закричали и стали куда-то показывать пальцами. А затем дома, небо и солнце смешались в сплошном гуле и грохоте. Подобно ящерице или лягушке, он забился в какую-то яму, прикрытую досками, где его по шею засыпало землёй и песком. Следующее, что он увидел, были гусеницы танков. Оглушительно лязгая железом, танки с урчанием двигались прямо на его убежище, огромные и страшные. И тут ему стало всё равно. Загребая руками землю, он выбрался наружу, зажмурившись от огненного вала и грохота орудий. Танк остановился. Словно в бреду Фриц увидел, как крышка люка откинулась и оттуда показалось чёрное лицо в кожаном шлеме. Подняв руку, танкист обернулся назад и проорал что-то быстрое и непонятное, а затем выскочил из машины и подхватил его под мышки.

* * *Рита вышла на крыльцо в шесть утра. Распадаясь на клочья, со стороны озера ползла пелена тумана. Перед тем как улетучиться, сырость оставляла на листьях прозрачные капли росы, чуть посверкивающие в проблесках розоватой зари. Половина неба была ещё серой, но солнце медленно выкатывалось на небосвод, увлекая за собой атласный шлейф длинных белых облаков.

День обещал стать жарким и безветренным.

Ступая мягкими шагами по влажной траве, Рита сняла вечернюю постирушку и вдохнула свежий аромат чистого белья, почувствовав, как немного спрямляется внутренняя пружина, державшая нервы в напряжении. Тревоги накопилось столько, что её можно было черпать вёдрами. Со времени визита социальных работников прошла неделя, а Рита до сих пор просыпалась в холодном поту и бежала смотреть на детей, чтобы удостовериться, что они спокойно спят в своих кроватях и им не грозит никакая беда. Хотя что значит «не грозит»? Родители не могут защитить ребёнка от всех невзгод, да и надо ли? Остаётся только за них молиться.

Молитва имела свойство отгонять прочь плохие мысли, которые помимо её воли лезли в голову, но стоило отвлечься, и мысленная мельница снова начинала перетирать труху из жизненного сора.