Мой кровный враг

В кабинете стоял густой дух прогорклого сала свечей. Я зажгла светлячок и попросила разрешения открыть окна. Казначейша, немолодая, полная, не стала возражать. Близоруко прищурилась, разбирая записку, и улыбнулась.

– Да тебя мне сам бог послал, деточка! Передай магистру мою благодарность.

Вот даже как? Или она настолько уверена в себе, или не считает, что я способна что-то найти. А я способна. В конце концов, я считалась завидной невестой, а значит, когда-нибудь мне пришлось бы заниматься делами в собственном замке. Если госпожа Вейс нечестна, я это выясню. И то, что она не воспринимает меня всерьез, мне только на руку.

– Как мы приняли замок, так все недосуг было разобрать бумаги прежнего лорда, – продолжала она. – Похоже, он не слишком заботился о делах, они совершенно расстроены .

Быть того не может! Казна всегда была в руках отца, мать занималась хозяйством, но оба относились к своим обязанностям предельно серьезно. И управляющий, и экономка были верны нашей семье много лет. К слову, где они?

– А прежний управляющий не стал вам помогать? – поинтересовалась я.

– Говорят, лорд уволил его незадолго до смерти.

Еще одна странность. Что на отца нашло к концу войны? Отдать Локк, уволить управляющего, какие еще сюрпризы меня ждут?

– А вы позволите изучить, в каком состоянии были дела, когда вы их приняли?

– Как я могу не позволить, если магистр велел всячески содействовать? – Она вручила мне пухлую пачку бумаг. – Садитесь за стол.

– Не утруждайтесь, – вежливо улыбнулась я. – У вас наверняка много работы, а разбирать бумаги мне проще будет на полу.

Стол в кабинете был всего один, так что я села у окна, скрестив ноги и повесив над головой еще один светлячок. И, бегло просмотрев описи, поняла, что насчет пустой казны магистр не солгал, как не солгала и казначейша, говоря, что дела полностью расстроены.

Вот только были ли они расстроены до того, как погибли родители, или кто-то успел здорово поживиться, принимая дела?

Чтобы это понять, следовало сперва разобрать архив отца. Госпожа Вейс указала в дальний угол, где стояли кое-как сколоченные ящики. Я заглянула в один, второй, выругалась себе под нос. В кабинете отца всегда царил идеальный порядок: счета и письма сложены, снабжены описями и перевязаны лентами. В ящиках же документы были свалены как попало, словно кто-то просто сгреб все подряд с полок, а если что и рассыпалось – невелика беда. Немудрено, что не доходили руки разобрать бумаги. Ничего, у меня дойдут.

Очень трудно было не начать читать все подряд. Со счетами и хозяйственными записями соседствовали письма Эдвина, Мартина, мои собственные. Я вывернула на пол один ящик, вызвав неодобрительное восклицание госпожи Вейс, и начала складывать туда личные письма и дневники. Это я хранителям не оставлю.