Вперед в прошлое!

Я выскользнул из ванной, пока она не пришла в себя, не вспомнила, что строгой родительнице не положено так себя вести, и в прихожей столкнулся с отцом. Оторопел, шагнул назад, прижимаясь спиной к стене. Если мама выглядела лет на десять старше своих лет, то отец — вполне на свой возраст: гладко выбритый, скуластый и румяный мужчина в самом расцвете сил, в белой рубахе и черных брюках. Темные волосы вообще без седины. Аккуратно постриженные брови.

— Опять по голове получил? — констатировал он. — Позорище!

Его голос вгонял в дрожь, так голос Каа действовал на бандерлогов. Ожили, закопошились, заскулили детские страхи, сковали руки и ноги, но я нашел в себе силы ухмыльнуться.

— Ошибаешься. Подрался, да. Русакову сломал руку, Землянскому — нос. Наверное, тебе скоро об этом донесут.

— Врешь ведь, — скептически улыбнулся отец.

— Ты ведь хочешь, чтобы из меня вырос настоящий мужик? Но готов ли ты пожинать плоды? Двум альфа-самцам под одной крышей будет тесно.

Я думал, он начнет орать и махать кулаками, но губы отца растянулись в хищной ухмылке, он удовлетворенно кивнул.

— Хорошо, если так.

Из кухни потянуло горелым. Отец зашагал туда и гаркнул:

— Ольга! А ну сюда, быстро! Это что такое?!

Из ванной вылетела испуганная мама, метнулась в кухню, закрыла за собой дверь. Донесся возмущенный голос отца:

— Ты ведь сидишь дома! На самом же деле не дома, а на моей шее! За неделю я единственный раз пришел домой пообедать, и вынужден давиться горелым омлетом? И вообще, почему омлет, когда я вчера принес зайца?..

Слушать его ругань я не стал, скинул кеды и вошел в комнату, где жили мы с Борькой. Моя кровать стояла справа, Борькина — слева. Чтобы попасть в родительскую спальню, нужно было пройти сквозь нашу комнату, где на старом комоде царил телевизор «Янтарь»— еще ламповый, но цветной, с выпуклым кинескопом.

Вечерами все рассаживались на моей кровати и смотрели что-нибудь интересное. Причем что интересное, а что нет, решал отец. Письменный стол был один — сразу за Борькиной кроватью. Уроки мы там делали по очереди. Два верхних выдвижных ящика были моими, два нижних — его.

Наташке повезло меньше всех. Отец решил, что девушке не подобает жить в комнате с двумя мальчишками, потому она спала на кухне на раскладном кресле, а белье складывала в пакеты и совала под него.

В квартире имелся крошечный балкон, причем застекленный, хотя бы летом Наташку можно было бы поселить туда. Но выход на балкон лишь из родительской спальни, потому там стоял шкаф, закрывающийся на замок, где отец хранил двустволку, браконьерский обрез, порох, капсюли, латунные гильзы, свинец, дробь, которую мы сами отливали, и прочие причиндалы для охоты."

"Я подошел к столу. Посмотрел на плакат с Рэмбо.