Возвышение Королевы

Эльза указывает своим бокалом вина на себя.

— Как насчет меня?

— Ваши с Астрид голоса не являются субъективными. Вам запрещено голосовать.

Она выглядит разочарованной, но прикасается к бицепсу мужа.

— Уверена, что Эйден победит.

— Посмотрим.

Я собираюсь сделать выговор Джонатану за его обычную отчужденность, но садистская искра в глазах Эйдена останавливает меня. Ему нравится вызов, который его отец бросает ему и Леви.

Мужчины Кинги, несомненно, думают иначе. Как будто они связаны битвами и войнами.

В подтверждение моей теории, после ужина Эйден моет посуду, а затем садится с Джонатаном за кофейный столик, на котором стоит стеклянная шахматная доска. Это похоже на то, что было дома, где Джонатан научил меня играть.

Или пытался, во всяком случае. Обычно я заканчиваю тем, что сажусь ему на колени или растягиваюсь по всей шахматной доске, когда он трахает меня.

Я борюсь с румянцем, покрывающим мою кожу, но терплю неудачу. Слава Богу за вино, иначе мое возбуждение было бы очевидным.

Позы Джонатана и Эйдена похожи, их серые глаза заостряются, когда они думают, как унизить друг друга.

Когда мы с Эльзой допиваем неизвестно сколько бокалов вина, мое внимание привлекает чисто мужская красота Джонатана. Он опирается обоими локтями на колени и образует пальцами шпиль на подбородке. Эти длинные пальцы, на которые я не могу перестать пялиться — или на него.

Им обоим требуется много времени, чтобы сделать шаг, потому что, я полагаю, они чертовски хорошо рассчитывают, прежде чем предпринять. Когда Джонатан выдвигает фигурку вперед, он так уверен в себе. Нет никаких сомнений в том, что он победит. Эйден может представлять угрозу, но ему еще слишком рано побеждать своего отца.

Однако это не останавливает молодого Кинга от попыток. Он вырос и стал силой, с которой шутки плохи.

— Они так похожи, — шепчет Эльза рядом со мной.

Мы уютно устроились на диване напротив них, разделяя мягкое одеяло.

— Я знаю, — бормочу я в ответ. — Джонатан всегда приходит поиграть с Эйденом?

— Мы живем здесь уже пятнадцать месяцев, и это первый раз, когда Джонатан переступил порог нашего дома. Я думала, он никогда не придет, так что спасибо, что привела его. Знаю, что это много значит для Эйдена.

— Я его не приводила.

— Да, ты привела. — она улыбается, и это выглядит по-детски, учитывая ее нетрезвое состояние. — Я же говорила тебе. Ты цвет его жизни.

Но так ли это на самом деле?

В конце концов, он разочаровался во мне со вчерашнего вечера. Даже алкоголь не может заставить меня забыть об этой части.

Мы еще немного наблюдаем за ними, разговаривая об университете и различиях между моим и ее опытом.