Возвышение Королевы

— Можете взять мою.

Эйден накрывает ее ладонь своей, мягко останавливая ее.

— Чепуха. Я принесу ему тарелку.

Джонатан приподнимает идеальную бровь.

— Я думал, больше нет еды.

Его сын на мгновение прищуривается, глядя на него, прежде чем исчезнуть на кухне.

— Как ты нашел меня? — я шепчу то, о чем думаю.

Это еще одна причина, по которой я не пью. Мои запреты как бы исчезают, и иногда я не знаю, когда я думаю вслух.

— Я всегда знаю, где ты. — он снимает пиджак, кладет его на стул рядом с собой и ослабляет галстук. — Ты же не думаешь, что сможешь сбежать от меня, не так ли?

Я должна сосредоточиться на его словах, но все мое внимание поглощено тем, как его худые, мужские пальцы скользят по галстуку, обхватывая его. Дёргают за него.

Словно отвечая на мои мысли, костяшки пальцев Джонатана скользят по моей щеке, усиливая жар на ступеньку.

— Ты теплая. Ты пила?

Я указываю на свой полупустой третий бокал.

— Немного?

Его пристальный взгляд удерживает мой, и в этот момент я словно в клетке. Как будто он берет меня в заложники, и я ни при каких обстоятельствах не могу найти выход.

Не то чтобы я хотела.

Эйден снова присоединяется к нам и ставит тарелку перед своим отцом — не так нежно, могу добавить. Джонатану требуется мгновение, прежде чем он убирает руку с моей щеки.

— Что это должно быть? — спрашивает Джонатан, уставившись на пасту с фрикадельками.

— Еда. Ешь. — Эйден делает паузу. — Или не ешь.

— Ты приготовил?

— Ну и что с того, что я?

— Это съедобно?

— Да, — одновременно говорим мы с Эльзой, а затем разражаемся хихиканьем.

Джонатан бросает на меня непонятный взгляд, прежде чем попробовать. Хотя Эйден притворяется, что сосредоточен на своей тарелке, его взгляд продолжает возвращаться к отцу.

Последний ничего не говорит, но продолжает есть, а это значит, что ему нравится. Джонатан — тиран и придирчивый во всем, включая еду. Он бы не продолжал, если бы ему это не понравилось.

Эльза просит Эйдена передать ей соль, и он говорит «нет», потому что это вредно для ее здоровья. Эльза отвечает, что он ведет себя чересчур.

Пока они заняты спором, я наклоняюсь к Джонатану, пока его древесный аромат не окутывает меня, и бормочу:

— Скажи ему, что тебе нравится.

Он поворачивает голову так, что его губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих. Его внимание остается прикованным к моим губам, когда он шепчет в ответ:

— Что это?

Я сглатываю от горячего взгляда в его глазах. Этот так отличается от утреннего. Может, этот человек больше никогда не появится? Или это принятие желаемого за действительное, потому что я пьяна.

— Паста.