Возвышение Королевы

Он думает, что я сумасшедшая.

Ненормальная.

Я пытаюсь стереть его, сосредоточившись на сцене передо мной.

Эльза проводит пальцами по груди Эйдена и что-то шепчет ему на ухо. Его левый глаз дергается, но выражение лица остается прежним, когда она исчезает за углом.

Эйден смотрит ей в спину, затем его внимание переключается на меня — темное и непроницаемое. Прямо как у его чертового отца.

Он садится напротив меня, и я крепче сжимаю полотенце.

— Продолжай, — говорит он своим ледяным тоном. — Чем быстрее ты это сделаешь, тем скорее выберешься отсюда.

— Когда ты был моложе, ты замечал, что с Алисией что-то не так?

Я почти уверена, что он застигнут врасплох этим вопросом, но черты его лица быстро возвращаются к своей обычной холодности.

— В чем дело?

— Марго говорила, что у Алисии случались эпизоды, когда она бродила по дому ночью и что-то шептала. Она также исписала книги и стены и...

— Заткнись. — челюсть Эйдена сжимается.

— Скажи мне, пожалуйста. Мне нужно знать.

— Зачем? Чтобы ты могла пожалеть ее? Пожалеть, что тебя не было рядом? В чем именно заключается твоя точка зрения?

— Потому что я, возможно, становлюсь похожей на нее, — слова срываются с моих губ затравленным шепотом.

Мои пальцы дрожат так, что полотенце почти спадает. Зубы начинают стучать, но это не из-за холода.

Эйден смотрит на меня слишком долго, не говоря ни слова. Не уверена, взвешивает ли он слова, которые скажет, или просто осмысливает мои.

— Что навело тебя на эту мысль?

— Думаю, что у меня галлюцинации. Вещи, которые, я клянусь, произошли, не реальны, и я начинаю сомневаться в том, что действительно произошло.

— Это действительно похоже на Алисию. — его голос спокойный, низкий. Он кладет локоть на подлокотник и опускает голову на костяшки пальцев. — У нее были ночи, когда она настаивала, что видела призраков. Она писала о них и даже пела им колыбельную. Мы с Леви думали, что это весело, но дядя Джеймс и особенно Джонатан запретили нам видеться с ней, когда она находилась в таком состоянии.

— Это было... ужасно?

Тогда я это вижу. Обиду. Боль.

Поначалу это было незаметно, потому что, как и его отец, Эйден запирает свои чувства в хранилище. Это могло быть связано с его ненормальным детством, потерей матери в столь раннем возрасте или воспитанием таким помешанным на контроле, как Джонатан. Все эти факторы имеют место быть.

Факт остается фактом: Эйден винит своего отца в смерти Алисии. Точно так же, как я делала в прошлом. Я думала, что он не защитил ее и что из-за его пренебрежения моя сестра умерла слишком рано.

— Был ли Джонатан слишком небрежен?

— К ее физическим потребностям? Нет.