Возвышение Королевы

Я также не могу перестать думать о его платоническом прикосновении этим утром.

Быть может, я веду себя мелочно, но я предпочитаю не говорить ему, где я нахожусь. Он не мой сторож. Ему не нужно знать, где я провожу ночь.

Я присоединяюсь к Эльзе на кухне, и, к моему удивлению, она всего лишь су-шеф Эйдена. Его движения организованны и точны, и он знает свой путь во всем.

— Ты всегда готовишь?

Я пытаюсь, ожидая, что он проигнорирует меня.

Он кивает, но почти не обращает на меня внимания. Что ж, думаю, это только начало.

— Открою тебе секрет, — Эльза наклоняется, чтобы прошептать. — Я вообще не готовлю. Эйден мне не позволяет.

— Ну, я сама не очень хороша в готовке, — бормочу я в ответ. — Никто не должен подпускать меня близко к кухне.

Мы обе смеемся, и Эйден бросает взгляд, который говорит о том, что он не рад, что его оставили в стороне от нашего разговора.

Мы пытаемся помочь ему, но он прогоняет нас, поэтому мы накрываем стол, который находится рядом с зоной отдыха.

Я и Эльза сидим, потягивая вино и смотрим в большое окно, выходящее на обеденный стол. Капли дождя, стекающие по нему, образуют длинные линии, а уличные фонари придают пейзажу уютное ощущение.

Это спокойная ночь, и я должна наслаждаться ею. Я могла бы, если бы мое сердце перестало тонуть, как покинутый корабль.

— Прости, если я помешала вашим планам, — говорю я Эльзе.

Она ставит бокал с вином на стол.

— Больше похоже на планы Эйдена, но это повседневные планы, так что он может подождать.

— Уверена, что он не возненавидит меня еще больше?

— Он не ненавидит тебя. — она прикусывает нижнюю губу. — Я имею в виду, ты та женщина, приручившая Джонатана Кинга. Любой бы уважал тебя за это — включая Эйдена.

— Я не приручала его.

Отнюдь нет. Во всяком случае, все, что мы имели, уничтожилось после моих галлюцинаций.

— Ты видела, как он завладевает твоим временем и вниманием?

— Потому, что он помешан на контроле.

— Ну, так оно и есть, но это нечто большее. Я могу сказать.

— Ты можешь сказать? Как?

— Все дело в мелочах, понимаешь?

— Мелочах?

Она делает глоток вина и подпирает голову ладонью.

— Хорошо, итак, вот один из них. Когда мы сидим за семейными обедами, Джонатан не прикасается к еде, пока не убедится, что ты не только устроилась, но и начала есть.

— Он просто любит, чтобы все сидели.

— Джонатан? — она смеется, звук хриплый. — Ему было наплевать на нас. У него появилась эта привычка только тогда, когда ты присоединилась к нашим обедам и ужинам.

— Еще то, как он смотрит на тебя, чтобы ты ела, или как он огрызается на Эйдена или Леви всякий раз, когда они обращаются к тебе.