Возвышение Королевы

Должно быть, ее нарисовала Астрид — в этом есть ее особый, нетрадиционный штрих.

Размер и ощущение дома заставляют меня задуматься, не хотел ли Эйден обменять большой, пустой и холодный особняк Кингов на место, которое он считает своим домом. Место, где он сможет начать все заново с Эльзой.

— Почему ты стоишь? — Эльза делает движение за ее спиной. — Заходи.

— Мне здесь хорошо. — я прочищаю горло. — Эйден дома?

— Да, он...

— Милая? — его голос доносится с верхней площадки лестницы. — Что я говорил об открытии двери? Я единственный, кто это делает. Никто не посмотрит на тебя в этой крошечной одежде.

— А вот и он. — Эльза качает головой и шепчет: — Извини за это.

— Тебе не нужно извиняться.

Легкая улыбка скользит по моим губам, вспоминая, как Джонатан вел себя этим утром перед Итаном.

Какой отец, такой и сын.

Моя улыбка исчезает, когда Эйден присоединяется к своей жене и наблюдает за мной, нахмурив брови. Как и она, он одет в хлопчатобумажные штаны и простую белую футболку. Его черные волосы взъерошены, и я не могу не пялиться на маленькую родинку у края его правого глаза — единственную физическую особенность, которую он унаследовал от Алисии.

Он обнимает Эльзу за талию и притягивает к себе, будто хочет защитить ее от меня.

— Что ты здесь делаешь?

Она толкает его локтем.

— Разве так следует обращаться с нашим гостем? Она проделала такой долгий путь из Лондона во время дождя.

— Она не мой гость. — он продолжает изучать меня, вероятно, ожидая ответа на свой вопрос.

— Я... я хочу спросить тебя кое о чем.

— Нам не о чем говорить.

Эльза вырывается из его объятий, пристально глядя на него сверху вниз, хотя он намного выше ее. Затем она берет меня за руку, ведет внутрь и усаживает на диван, несмотря на мою попытку протеста.

К тому времени, как она приносит пушистое полотенце и оборачивает его вокруг моих плеч, Эйден следует за ней, засунув руки в карманы. Его серые глаза прищуриваются на мне, словно я обуза, от которой ему нужно избавиться.

— Пойду принесу тебе чего-нибудь горячего. — она улыбается мне, затем смотрит на Эйдена. — Будь милым.

— Я вовсе не милый, не забыла? — он бросает на нее непонятный взгляд, и хотя я не могу его прочесть, щеки Эльзы краснеют.

Удивительно, как они могут понять друг друга с одного взгляда.

Вот как Джонатан заставлял меня сидеть у него на коленях или лежать на животе. Иногда ему не нужно было говорить ни слова, и даже если он говорил, это потому, что я притворялась, чтобы услышать его командный тон.

Я закрыла дверь от этой мысли и от него. Джонатан это последнее, о чем мне сейчас нужно думать.

Он больше не хочет прикасаться ко мне.