Возвращение не гарантируется

Бойцы чувствовали известное напряжение, хотя, по полученной информации, жители здесь достаточно мирные, и с американцами у них не было никаких конфликтов. Но как знать, что изменилось после смены власти… Во всяком случае, каждый был готов к неожиданному выстрелу и тому, что за этим последует… Но никаких признаков враждебности не наблюдалось. Только дети с любопытством разглядывали чужаков, да обжигали любопытные взгляды из небольших окошек домов, мимо которых они проходили и многие из которых были похожи на птичьи гнезда.

Сопровождаемые глазами невидимых наблюдателей, бойцы прошли по длинной улице, миновали мечеть и кузницу и остановились возле чайханы, где от небольшого генератора работал телевизор, который увлеченно смотрели несколько бородатых мужчин. Несколько бородачей стояли снаружи, у открытых дверей, курили и разговаривали о чем-то своем. Они были в чалмах или паколи,[8] в длинных белых и синих рубахах с надетой поверх безрукавкой или курткой, на босых ногах грубые сандалии или резиновые сапоги. Мужчины не проявили никакого интереса к пришельцам и продолжали разговаривать, как будто американцы жили на другом конце Тошлока и частенько заглядывали в чайхану.

Филин поздоровался на дари, ему довольно дружелюбно ответили.

— Где Муатабар? — спросил он.

Мужчины показали на богатый дом из сырцового кирпича дальше по улице, и они отправились к нему. Это и оказался дукан.[9] На веранде они вытерли ноги о предусмотрительно положенную тряпицу и вошли внутрь, оказавшись в просторном зале, потолок в котором подпирали пять колонн из ошкуренных бревен. Седой мужчина с седой же бородой растапливал прессованным навозом нечто, похожее на камин, от чего в помещении сильно пахло разгорающимся коровником и дымом.

Филин снова поздоровался.

— Вы что, вернулись? — спросил седобородый, без особого удивления оглядывая чужаков. — Прошлая смена сказала, что вы вернетесь не скоро…

— Да, появились дела. Забыли кое-что. Ты и есть Муатабар?

— Я — Муатабар, — с достоинством подтвердил старик. Хотя по российским меркам его бы никто не посчитал стариком. Лет пятидесяти, крепкий, но лицо испещрено морщинами и имеет цвет обожженного кирпича — следствие постоянного воздействия солнца и жесткого ветра. — А кто вам меня назвал?

Скат подумал, что это какая-то ловушка, хитрая проверка, но Филин был к ней готов и как ни в чем не бывало ответил:

— Том. Помнишь Тома?

— Помню, — кивнул Муатабар. — Том хороший.

Комната, в которой они находились, была заставлена разными вещами.