Возвращение грифона

Кто-то тихонько трогал мой лоб, потом коснулся губ, я ощутил теплое дыхание и почувствовал запах мяты, подумалось, наверное, недавно зубы почистила. Я улыбнулся и спросонок, не открывая глаза, протянул руки и прижал к себе горячее, упругое тело.

— Тише, тише ты! — пискнула Мария, и я, ослабив хватку, открыл глаза. Женщина лежала рядом со мной и с тревогой смотрела в мое лицо:

— Ты как себя чувствуешь? С тобой все в порядке? Не лихорадит? Не болит? Что ощущаешь?

— Ощущаю, что сейчас я лопну… пусти скорее, мне надо в заведение на огороде!

— Может, тебе… ведро поставить? Ты можешь сам-то идти?

— Могу. Только вот штаны надену, а то твои соседи воспримут все не так, как надо.

— Не выходил бы ты. Сам говорил, надо на время скрыться. Вдруг кто увидит?

— А сколько я спал?

— Больше суток. Если быть точной — около сорока часов.

— То-то меня так расперло! Штаны, давай скорее штаны! И опорки какие-нибудь, сходить в ваш сортир — целое приключение!

Я быстренько сбегал во двор, потом вернулся, тихий и благостный. Ничего не болело, ничего не ломило — здоров как бык. И так же голоден. Меня аж затрясло при мысли о еде.

Мария заранее наварила щей, и мы долго сидели, ели, вернее, ела она, а я заглатывал так, как будто не ел целый год. Подруга даже с какой-то тревогой смотрела за мной, но видя, что со мной ничего не случается, успокоилась и спокойно дохлебала свою чашку. Потом разлила по бокалам чай, и я рассказал ей, что со мной происходило после того, как меня забрали в милицию. Мария слушала, ахала, ужасалась, ее чай остывал, и когда рассказ закончился, уселась, подперев голову рукой и глядя на меня тоскующими глазами, спросила:

— Слушай, может, я проклята?

— С чего вдруг? — не понял я.

— Раньше не верила, смеялась, а теперь, когда встретила тебя, начинаю верить. Ну как же — какой мужик со мной ни свяжет жизнь — получает неприятности. Жил бы ты, да жил в клинике. Сытый, здоровый… а я притащила тебя сюда, и вот чем кончилось. Разве не проклятие?"

"— Чушь. В конце концов все кончилось хорошо. Так что ты зря нагнетаешь на себя тоску.

— А ты себя видел в зеркало? Нет? Иди, посмотри. Посмотри, посмотри — тогда и скажешь, проклятие или нет.

Пожав плечами, встал и пошел в спальню к Марии, где стояло трюмо с большим зеркалом. Взглянул в него и замер — я привык, что из зеркала на меня смотрит высокий русоволосый парень, с немного грубоватым, но красивым лицом, правильными чертами и голубыми глазами. Теперь же передо мной был мужчина лет тридцати пяти, под сорок, с наполовину седой головой, асимметричным лицом, с приплюснутым, как у борцов или боксеров носом и сломанными ушами.