Средний возраст

Еще за мгновенье до этого я не представляла себе так отчетливо, чему же должна учиться у Цинлань, я была замкнута в круг мелких личных переживаний. Но человеку следует смотреть на жизнь широко, идеалы и моральные ценности должны помогать ему отличать правду от лжи. Именно так говорила Цинлань: она исполнила все, что должна была исполнить!

А разве на моем посту нельзя сделать больше?

Я оправила платье, пригладила волосы и твердыми шагами направилась с цветами к могиле Цинлань.

Беззвучно шевеля губами, я молила ниспослать ей покой. А Ло Цюню и Чжоу Юйчжэнь всем сердцем желала счастья.

Хэфэй, 16.3—5.4—1979.

Шэнь Жун

СРЕДНИЙ ВОЗРАСТ

Перевод В. Аджимамудовой

1

Казалось, высоко в небе мерцают звезды, а ее качает в лодке по волнам. Лу Вэньтин, врач-окулист, лежала на спине на больничной койке, не зная, где она, что с ней. Крик застревал в горле, невидящий взор окидывал комнату. Перед глазами, переливаясь, плыли радужные круги; тело, словно подхваченное волной, то всплывая, то погружаясь в пучину, неслось по течению.

Что это? Страшный сон или близкое дыхание смерти?

Она помнит все так же отчетливо, как если бы это происходило сейчас. Она пришла в клинику, вошла в операционную и, переодевшись в хирургический халат, подошла к умывальнику. Цзян Яфэнь, ее подруга, сегодня сама вызвалась ей ассистировать. Это их последняя совместная операция. Цзян с семьей уезжает в Канаду, разрешение уже получено.

Стоя рядом, они тщательно моют руки. Им, подругам со студенческой скамьи — двадцать лет назад, в пятидесятые годы, они начинали свой путь в медицинском институте, а потом вместе по распределению пришли работать в эту клинику, — предстоит разлука. Мысль об этом камнем давит на сердце. Не очень-то подходящее настроение перед операцией. Чтобы как-то разрядить мучительную атмосферу, она, помнится, спросила;

«Яфэнь, а вы уже заказали билеты на самолет?»

Что же та ответила? Ничего, только глаза у нее покраснели.

Прошло довольно много времени, прежде чем Яфэнь заговорила:

«Вэньтин, у тебя сегодня утром три операции — не много ли?»

Она, кажется, промолчала в ответ, продолжая сосредоточенно тереть руки щеткой. Щетка, видно, была новая, с колючими, больно царапавшими пальцы щетинками. Она не видела ничего, кроме своих рук в белой мыльной пене, и, поглядывая на стенные часы, педантично, как предписано по форме, в течение трех минут скребла руки от кистей до плеча. Повторив процедуру трижды, она через десять минут продезинфицировала их семидесятипятипроцентным раствором спирта. Он, помнится, был желтоватого оттенка, у нее до сих пор горят руки. Что это, аллергия? Вряд ли. Со времени ее первой практики в операционной прошло лет двадцать, кожа успела задубеть и не реагировала на спирт.