Средний возраст

Мне пока не надо было идти на службу. Я раздумывала, не сменить ли работу на более подходящую для меня, практическую, да и жизнь надо было устроить как-то по-новому. Все следовало начать заново. А сперва я решила съездить в Заоблачные горы. Положить цветы к могиле Цинлань, найти Ло Цюня, поговорить с ним, пусть хотя бы раз — мне довольно и этого.

Ло Цюня я до поездки реально себе не представляла — да и как могла представить?! Разум подсказывал, что начать все заново невозможно, я сама покинула его в трудное время. А сейчас, когда он восстановлен на работе, прибежать обратно, пусть даже он и встретит меня радостно, — нет, это немыслимо. Где же мой стыд, чувство собственного достоинства?!

С такими мыслями я и пустилась в путь. Сердце, как ни странно, было спокойным, однако по мере приближения к Заоблачному району оно помимо моей воли гулко застучало.

Я смотрела на медленно приближавшуюся старую крепость, на благоухавшее цветами ущелье, на пойму Цзиньшагоу, открывшуюся, когда мы выехали из ущелья. Вот здесь я скакала верхом, а там, чуть дальше, в том лесочке на горном склоне, мы с ним сели на одну лошадь, отпустив удила…

Все эти воспоминания, которые лучше бы не тревожить, одно за другим всплывали в сердце. К моему удивлению, они приносили какую-то сладость, словно все это и впрямь можно возвратить и пережить вновь.

А почему бы и нет? Он свободен, и я теперь свободна.

От этого простого факта в голове помутилось, сердце заколотилось, как у юной девушки, и, хотя рядом никого не было, лицо запылало. Я улыбнулась своим мыслям.

Сойдя с поезда, я поспешила в Заоблачный город — прямо к новому секретарю парткома Особого района. Мне хотелось поскорее встретиться с ним.

Однако, проделав уже часть пути, я вдруг остановилась.

Впереди показалась группа людей, шедших поклониться могилам. У них были черные нарукавные повязки, одни несли венки, другие держали ритуальные сосуды для совершения старого местного обряда. При виде этой небольшой строгой колонны мое сердце невольно сжалось. Какое-то болезненное чувство пришло на смену недавнему почти легкомысленному состоянию, столь не соответствовавшему моему возрасту.

Разве главная моя цель — не поклониться могиле Цинлань? Ведь это она, ближайшая подруга юности, вместо меня выполнила труднейшую задачу. И вот она ушла, а я уже забыла о ней и мечтаю о том, что не должно принадлежать мне…

Горя от стыда, я постояла мгновенье на улице и решила прежде всего пойти к могиле Цинлань.

С опущенной головой, в растрепанных чувствах прошла по городку. Спросила школьника, не знает ли он, где могила учительницы Фэн. Он ответил, что они только что ходили поклониться ее могиле, и вызвался проводить меня, но я, поблагодарив, отказалась.