Возраст – преимущество

Начал я просто, прямо предлагая полковнику спасти жену и дочь, с сыном, увы, помочь не могу, так как тот на фронте. Если полковник сможет добиться для него короткого отпуска, то тогда поможем всему семейству. Дюррер, надо признать, меня удивил. Он не вскочил с криками и попытками меня пристрелить, а спокойно поднял на меня свои усталые глаза и произнес:

– Как давно тебя завербовали, Юрий?

Я не отводил взгляд, смотрел прямо и твердо. Что говорить, я привык к этому человеку, он не сделал мне ничего плохого, вся его вина в этой войне состоит в том, что он является отличным специалистом по подготовке диверсантов. Офицер спецназа, так сказать. Я никогда не видел, чтобы он лично кого-то убивал. Та единственная атака на лагерь партизан под Ровно далась ему с трудом. На него давили сверху, он вынужден был действовать, а тут я. После ранения, полученного той ночью в лесу, он не занимался ничем, кроме административной работы в школе абвера, а ко мне и вовсе относился как сыну.

– Немного не правильная постановка вопроса, герр полковник, – я сделал вид, что смутился. – Я никогда и не служил Германии, вот в чем дело.

– Как это? – Глаза полковника Дюррера, казалось, лопнут от удивления. – Ты же громил партизан, ходил к ним в тыл, выдавал…

– Вы лично видели, чтобы я кого-то убивал? Вы помните хоть одного партизана, доставленного мной живым? – Видя непонимание в его глазах, я продолжал: – Я мог бы рассказать вам одну увлекательную историю, но не знаю, готовы ли слушать так долго.

– Рассказывай, я хочу узнать правду. Если тебя беспокоит арест, то даю слово, что не выдам тебя. Ты мне дорог, да и не вижу я смысла в твоей смерти.

Тогда я и рассказал полковнику о своей жизни. С самого двадцать второго июня сорок первого года. Рассказывал со всеми подробностями, после слов о гибели матери жена полковника потеряла сознание, пришлось прерваться, пока муж приводил ее в чувства. Но женщина не ушла, напротив, сделав несколько глотков воды, она убедила мужа дать ей возможность выслушать мой рассказ. Рассказывал я, повторюсь, со всеми подробностями, отчего не по себе становилось даже самому полковнику, не говоря о жене. Она наверняка представила себе, как ее сына или дочь вот так же, как меня самого, заставляют присягнуть на верность врагу.

– Так все же, – не удержался во время очередной паузы Дюррер, – почему ты думаешь, что я буду нужен ТАМ?

– Ответ прост на самом деле, – усмехнулся я, – почти всему, что я знаю и умею, я обязан абверу. Ведь учился я именно здесь, так что у вас есть то, что вы можете дать Союзу.

Когда я рассказал о том, что я и есть тот самый мальчишка, что сильно вредил шестой армии в Сталинграде и которого никак не могли поймать, Дюррер обалдел еще больше. Дойдя до моего появления в Ровно, полковник даже вскочил с кресла.