Возраст – преимущество

Как же не раскрыли эту мразь еще здесь? Юра, ты работал с ними, должен был понять, увидеть, просчитать…

– Они и не скрывали свое презрение ко мне, но в причине я ошибся. Думал, что все это из-за возраста и звания, а оказалось, они просто ненавидели меня за службу Германии.

– Придется устроить тщательную проверку всех готовящихся агентов, наше руководство будет недовольно произошедшим. Как ты думаешь, Юра, – полковник приблизился ко мне, – может, не стоит отражать в рапорте причастность наших курсантов к твоему ранению?

– Господин полковник, я поддержу все, что вы скажете. Вам известна моя преданность, и думаю, я имею все основания для доверия.

– Ты с самого начала был верен нашему делу, Юрий. В тебе у меня такая же уверенность, как в самом себе. Когда рапорт будет готов, я ознакомлю тебя с ним, может что-то добавишь. Это не нарушение порядка, разумная предосторожность, не более. Не нужно гестапо знать о нашей проблеме, иначе все дело может рухнуть. А эта проклятая война еще идет. Ты меня понимаешь?

– Конечно, господин полковник.

– Отлично. Выздоравливай, надеюсь, что все заживет удачно и ты вновь станешь таким, как прежде, веселым и здоровым, – вполне искренне заявил Дюррер. – Насчет твоего спасителя…

– Он наш человек, уверен, я не могу так ошибаться…

– Все ошибаются, Юра, но думаю, что в этом случае ты прав. За него выступает одно обстоятельство, которое невозможно игнорировать.

– Это какое? – удивился я.

– Он принес ценные бумаги с той стороны, разведка подтвердила почти все, что там указано, просто великолепная информация. Знаешь, командир того полка, на участке которого вы перешли фронт, уже требует для себя награду, как будто это он лично принес такие сведения. Наглец.

– Смешно, – усмехнулся я, но от боли мой рот исказился кривой гримасой.

– Юра, тебе не нужно нервничать, ты еще очень слаб. Как станет лучше, я перевезу тебя в свой дом, там ты полноценно восстановишься.

– Господин Дюррер, я не заслуживаю такой чести…

– Перестань, мой мальчик, ты верен, а это для меня очень важно. К тому же я должен тебе жизнь, – улыбнулся полковник и ушел.

Фига себе я поднялся, кому расскажи, плюнут в лицо. А с полковником я все ближе и ближе, думаю, все же настанет тот день и час, когда я «сломаю» его нацистскую совесть и… Кто знает, возможно, у меня получится его перековать. Смеетесь? Зря, даже среди нацистов есть люди умные, точнее не так, не все нацисты тупые исполнители приказов, среди них много думающих людей.

– Юра, ты уверен, что меня ждет не виселица, а почетный плен и работа по профилю?

– Гарантирую вам это, господин полковник.