Возраст – преимущество

Отлично.

– Пока в медсанбате, думали, отлежишься чуток и отправим, как ты себя чувствуешь?

– Лучше, чем после того, как пулю получил.

– Твой друг сейчас у жандармов, сам-то тоже без документов?

– Какие документы во вражеском тылу? – удивился я настолько натурально, что врач, а это без сомнений был врач, понимающе покивал головой.

– С тобой проще, твой друг назвал твое имя и, меня это очень удивило, звание. Сколько тебе лет?

– Скоро четырнадцать.

– Унтер-офицер абвера в таком возрасте! Первый раз встречаю.

– Я тоже их не видел, но, видимо, они есть, – улыбнулся я.

– Спи сейчас, тебе ввели сильное лекарство, легкое мы тебе сохранили, но пришлось потрудиться. Восстановление, если не будет заражения, займет долгое время, отдохнешь теперь, наверное, забыл уже, как отдыхать?

– Чертова война, дети вместо игр во дворе воюют как взрослые!

Меня не удивила реакция врача, я не раз встречал недовольных этой войной и в немецкой армии.

Спустя сутки меня куда-то повезли, что обрадовало больше всего, увидел Малыша, даже перебросились парой слов. Он не был под арестом, но и оружия у него не наблюдалось. Я быстро сказал ему, что постараюсь вытащить его к себе, на что Борис лишь улыбнулся. Он понимал, что скорее всего это будет невыполнимо, но я серьезно собирался это сделать.

Уже через три дня после операции в полевом медсанбате вермахта меня переправили в Кенигсберг. Я был даже рад этому. Едва разместили в госпитале, не прошло и часа, как прибыл лично Дюррер, а после него и Кузнецов. Последнего я упрашивал вытащить Бориса, рассказав ему вкратце о нем, Николай Иванович обещал помочь. С Дюррером же беседа была длинной.

– Юра, как же ты попался? – он всегда за меня переживал, и я видел, что это не игра, привязался он ко мне всерьез.

– Так получилось, причем пострадал я именно от своих, – я нахмурился, делая вид, что мне неприятно вспоминать об этом.

– Ты неоднократно убеждал нас, что свои тебе – немцы, – встрепенулся полковник.

– Я и сейчас так считаю, просто пулю я получил от одного из наших учеников, – покачал я головой.

– Он раскрыл меня, пришлось убегать, но и это бы не вышло, не помоги мне один парень.

– Это тот, что согласно рапорту фельджандармерии, вынес тебя через линию фронта?

– А сколько тащил до этой самой линии! Мы ведь не близко были, даже на лошади меня вез. Стрелял в меня курсант Лубалис, да-да, тот самый, что шел старшим группы. Половина группы скрывается в лесах, но все их приметы переданы врагу. Лубалис и Биленко сдались сразу, предложили свою помощь красным.

– Так вот откуда противоречия в донесениях. Сначала сведения шли достоверные, а затем один сеанс – и полная противоположность первым донесениям.