Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Кто бы знал, каких усилий мне это стоило! Мне даже смотреть в его сторону было больно, с каждым мимолетным взглядом внутри что-то ломалось, осыпалось, с дребезгом разбиваясь о каменные плиты.

Когда до конца рабочего дня оставалось чуть больше получала, Антон появился рядом с моим столом — полностью одетый, с черным кожаным портфелем.

— Пойдем, я тебя домой отвезу, а потом мне надо еще в одно место успеть.

Я едва сдержалась, чтобы не сказать в какое именно место ему надо успеть. Так хотелось послать. Далеко и надолго. Но я сдержалась. Природная вежливость и воспитание не позволили мне опустится до уровня базарной бабы. Хотя очень хотелось.

Мне его помощь на фиг не сдалась! С какой стати он вообще решил, что после всего прочитанного, я с ним куда-то пойду? Сяду в его машину?

Может, совесть заела? Хотя вряд ли.

Скорее испугался, что до дома не доберусь. Руки на себя наложу от тоски-печали. От того, что потеряла такого распрекрасного кавалера.

Так вот хрен тебе, Антошка! Невелика потеря! Мне не нужен мстительный тюлень, застрявший в обидах прошлого.

— И без тебя справлюсь, — холодно осадила его и отвернулась к экрану, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

Северный постоял надо мной, сердито посопел, а потом резко развернулся и, не оглядываясь, пошел прочь. На прощание бросил равнодушную, бесконечно холодную фразу, от которой внутри все покрылось коркой льда:

— Как знаешь! — это прозвучало как приговор. Безжалостный, не подлежащий обжалованию.

Нахал бессовестный!"

"Хотя, чего ему стыдиться? Он свою партию сыграл великолепно, победил по всем пунктам, поставил на место зарвавшуюся школьную зазнайку, использовав самым унизительным способом, а в конце даже проявил милосердие к поверженному врагу. Джентльмен, херов!

Ненавижу!

За оставшееся время я не сделала ничего! Просто сидела и смотрела пустым взглядом в потемневший от бездействия экран.

Надо было собираться домой, а я с места не могла подняться, будто парализовало, все силы высосало и осталась лишь пустая, ни на что не способная оболочка. Подумать только, а ведь еще с утра я с радостью смотрела в завтрашний день, была самой счастливой, уверенной в том, что меня любят. А теперь что? Разбитое корыто, растоптанные надежды, разорванное сердце.

У меня руки затряслись, когда поняла, что все. Конец. Вся наша неземная и такая счастливая любовь оказалась простым фарсом, жестоким способом отомстить. Теперь не будет ничего — ни свиданий, после которых не знаешь то ли смеяться, то ли плакать, ни вечерней переписки, ни мимолетных поцелуев, когда никто не видит.

Больше не будет ничего! А самое страшное, что ничего и не было. Иллюзия.

Поднялась из-за стола и почувствовала, что ноги совсем не держат — ватные, непослушные.