Разворот на восток

Идет проверка всех обстоятельств его дела, и до ее завершения он гость этого места, куда не посмеет сунуться ни один следователь Хват."

"Где-то далеко гремели сражения завершающего этапа Великой Отечественной Войны, мехкорпуса ОСНАЗ вспарывали фронт, кромсая в лохмотья вражеские корпуса и армии, высаживались воздушные и морские десанты, закручивались головокружительные интриги, целые страны сдавались без единого выстрела, а профессор Вавилов был занят двумя задачами. Во-первых – он выздоравливал после крупозного воспаления легких, осложненного общим истощением организма. Во-вторых – поглощал всю возможную литературу по генетике, которую ему мог подобрать персонал госпиталя из будущего, ибо представления об этом вопросе в конце тридцатых – начале сороковых были сугубо эмпирическо-идеалистическими. И хоть большинство материалов, имевшихся в распоряжении врачей из будущего, касались генетики человека и смежных областей (получение человеческого инсулина от бактерий) профессор Вавилов экстраполировал эти знания на интересовавшие его вопросы генетики растений. Чтобы двигаться дальше, были нужны лаборатории, люди, финансирование и прочие вещи, необходимые для приведения дела в практическую плоскость, но с этим пока было велено не торопиться. Мол, еще не срок.

В то же самое время шаг за шагом шло расследование деятельности Лысенко. Чтобы товарищ Антонова могла положить на стол Верховному особую папочку, необходимые материалы еще требовалось собрать, а потом угадать правильный момент, чтобы представить их самому высокому начальству. А это вопрос особой государственной важности – ведь дело плохо, если вместо борьбы за продовольственную безопасность Советского Союза имеет место имитация бурной деятельности и тупое разбазаривание средств. И в разы меньший ущерб советских наркомов отправляли на нары или мазали им лоб зеленкой. В нашей истории этот грандиозный обман покрывался всеми советскими структурами – от НКВД и ВАСХНИЛ до наркомата земледелия и наркомата зерновых и животноводческих совхозов (был и такой). Вместо дела Вавилова, само собой, негласно стало раскручиваться дело Лысенко. Все подельники этого мистификатора от науки и соучастники грандиозного обмана были обречены после того, как Отец Народов перечитал предоставленные ему материалы и поставил на них свою визу.

И вот почти через год ожидания состоялся вызов в Москву, прозвучавший для опального в прошлом профессора неприятным ощущением в области сердца.