Разворот на восток

И вот теперь я сижу у окна в своей квартире, снова ставшей мне родной, и вывожу своей рукой непослушные русские буквы: «Мой дорогой Симеон, береги себя и возвращайся скорей. Нам очень и очень тебя не хватает. Нам – это мне и нашему малышу, который родится ровно через девять месяцев после нашего знакомства. Любящая тебя жена Клара Листьефф-Лангендорф».

И никаких мыслей о Франке. Он теперь – прошлое, такое далекое, что уже почти неправда, а Семен – это будущее. Я верю, что мы будем жить с ним долго и счастливо, родим много детей, а потом умрем в один день, после чего вознесемся на небеса…

21 января 1944 года. 18:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.

Присутствуют:

Верховный Главнокомандующий – Иосиф Виссарионович Сталин;

Биолог и генетик – профессор Николай Иванович Вавилов;

Специальный консультант Верховного Главнокомандующего – комиссар госбезопасности третьего ранга Нина Викторовна Антонова.

Год назад суровые люди, подчиняющие главному разведуправлению Генерального Штаба РККА, извлекли умирающего академика Вавилова из Саратовской тюремной больницы (надо сказать, в последний момент) и перевезли в лечебное учреждение непонятного назначения, расположенное в Евпатории. Сам Николай Иванович к тому моменту был настолько плох, что почти ничего не соображал. Ему запомнилось только испуганное, белое как бумага, лицо бегущего рядом с носилками начальника тюрьмы, во владения которого вторглись чужие непонятные люди, предъявившие документы, подписанные даже не Берией или Василевским, а самим Отцом Народов. Ну а как же иначе, ведь благую весть в Саратовскую тюрьму принес главный сталинский головорез генерал Гордеев.

Самому Вавилову при этом никто ничего не объяснял. Санитарная автомашина доставила ученого на товарную станцию Саратов-II, где его перегрузили в спецвагон, оборудованный как реанимационная ВИП-палата на колесах. Свистнул паровоз, и короткий литерный эшелон с максимально возможной скоростью отправился в сторону Евпатории. Большую часть пути профессор банально проспал, находясь под капельницей, а потом, в пункте назначения, лечебные мероприятия продолжились в отдельной палате. Именно там, уже отступив от края небытия, он впервые встретился с женщиной неопределенного возраста, представленной ему как товарищ Антонова. Увидев в своей палате комиссара третьего ранга НКВД, профессор, измученный предыдущим общением с представителями этого ведомства, в первое мгновение пришел в ужас. Ему показалось, что сейчас все круги ада начнутся сначала – мол, дотянулся своими костлявыми руками злобный мизерабль Лысенко. Но товарищ Антонова вежливо сообщила Вавилову, что его статус изменился.