Восточное наследство

Свой кейс Петр Григорьевич всегда носил с собой, но сегодня слишком разволновался. Надо собраться, решил он и спустился по лестнице. В холле гостиницы он долго пытал швейцара, чтобы выяснить адрес роддома, затем сел в машину и покатил в указанном направлении.

В азиатском городке ночью жизнь не замирает. Ночная прохлада после дневной жары способствует аппетиту. Работают чайханы и уличные шалманы, где варят плов, жарят шашлыки, в миниатюрных домнах пекут похожую на большие пельмени самсу, где тесто с мясом кидают на раскаленный кирпич стенок.

Все это запивается зеленым чаем. Петр Григорьевич не рассчитывал в столь позднее время застать в родильном доме начальство. Но он знал, что дети рождаются в любое время суток, поэтому часть персонала работает и ночью.

В приемной дремал молодой парень-инвалид.

Рядом с креслом стояли его костыли. Перед ним в пиале остывал чай. Ерожину не хотелось будить безногого сторожа. Он открыл дверь и направился по коридору. В больнице сохранились таблички, дублирующие названия на русском языке. Петр Григорьевич отыскал кабинет главврача и тихонько постучал.

В роддоме Ерожина ждала удача. Главный врач Садыкова несла ночное дежурство. Женщина, борясь со сном, проглядывала страницы диссертации, которую собиралась защищать в начале следующего месяца.

— Войдите, — сказала она по-узбекски и, оторвавшись от бумаг, увидела рослого поджарого мужчину. Садыкова сразу узнала его. Короткая стрижка белобрысых, почти голубых волос, прижатые уши и улыбка веселого хищника. — У нас без халата не положено, — улыбнулась Садыкова. — Знаменитостей прощаем.

Но только раз.

— Извините. Не хотел будить сторожа.

Больше не буду. — Вглядываясь в лицо узбечки, Ерожин пытался вспомнить женщину и не мог. — Разве мы знакомы?

— Вас сегодня целый день крутили по телевизору. Все новости вами начинали. Вы знаменитый сыщик из Москвы. А меня зовут Зульфия Садыковна. Садитесь, Петр Григорьевич, — Садыкова указала на кресло.

Ерожин осторожно сел на краешек и оглядел кабинет. Над столом главврача висел портрет президента. За стеклянными стенками белого шкафа красовался сервиз с золотыми огурцами. Сервиз состоял из пиал и чайника.

— Я на минутку, — начал Ерожин. — Мне бы хотелось повидать Шуру Ибрагимову.

— Сначала я вас напою чаем. В узбекском доме так принято, а больница мой дом. — Зульфия Садыковна встала и пошла в соседнюю комнату, по дороге сообщив, что дежурная сестра сейчас занята процедурой и чаем придется заниматься самой. — Но я это делаю с удовольствием. Большая честь оказать уважение знаменитому гостю. :

Ерожин уселся поудобнее. ""Прокололся.

Пришел без конфет и цветов"", — обругал он себя.

Но конфет в кабинете главврача роддома оказалось множество.