Восточное наследство

Утром на микроавтобусе приехали парни из охраны. Коля Северцев, Паша Луговой и Слава Алферов. Крепкие, ладные, все отслужили в спецвойсках. Ерожин отвел ребят в березняк и сказал:

— Ваша задача днем и ночью контролировать дом. Устройте так, чтобы велось постоянное наблюдение за домом извне. Никого из членов семьи без присмотра не оставлять. Женщин за территорию поселка не выпускать.

В семь тридцать «СААБ» Кроткина миновал пост охраны и понесся к Москве. Ерожин с трудом поспевал на своей «девятке». Бодрович и Стаховский прибывали в мягком вагоне из Минска с опозданием в сорок минут. Сева злился:

— Мало того, что я, вынужден встречать этого гнуса Бодровича с его поляком! Так они еще и опаздывают.

— Опаздывают не они, а поезд, — резонно заметил Петр Григорьевич и использовал опоздание для своих размышлений. По актам досмотра квартиры на Плющихе, багаж Михеева обнаружен не был. Только одежда и мелочи.

Совсем без багажа он вернуться из Лондона не мог. Петр Григорьевич связался с Бобровым.

Никита Васильевич уже работал по аэропорту Шереметьево. Следствие располагало списком пассажиров. В данный момент Бобров опрашивал двоих попутчиков Михеева. Со стюардессой уже говорили. Соседи отметили, что Фоня весь полет просидел молча, отвернувшись к окну. Стюардесса сообщила о маленьком кейсе, что всю дорогу находился на коленях у пассажира. Вещи в багаж Михеев не сдавал. Ерожин поблагодарил Боброва и спросил Севу:

— Фоня Михеев имел при себе деньги, валюту?

— Фунтов сто, сто пятьдесят. Не больше, — ответил Сева. — Он снял тысячу триста с нашего лондонского счета. Тысяча ушла на гонорар юристу. Я говорил со Смитом, и тот получение гонорара подтвердил. Дорожные расходы, билет. Скорее всего, меньше сотни, — подытожил Кроткий.

Ерожин знал, что в костюме Фони криминалисты обнаружили бумажник с документами и семьдесят фунтов. Триста тысяч русских рублей остались в кармане брюк. Все эти данные запечатлены в акте и с соображениями Кроткина совпадали.

Поезд медленно подходил к перрону. Бодрович с натянутой улыбкой представил поляка, затем, сообразив, что надо не улыбаться, а выражать скорбь, сменил выражение.

— Примите наши соболезнования. Для нас смерть господина Михеева очень тягостна."

"Ехали молча. Фонд Севы находился в Гнездниковском переулке. Сева под офис арендовал пятикомнатную квартиру в доме начала века. Дом строился для состоятельных людей, и до революции квартиру занимал модный в те времена адвокат Криницкий. Красные превратили ее в коммуналку и заселили пролетариями. Пролетарии загадили жилье до такой степени, что бывший хозяин, явись он с того света, немедленно вернулся бы назад. После дорогого ремонта квартира снова обрела барские черты. Одна из комнат превратилась в кабинет Севы.