Восточное наследство

Затем счастливая, улыбающаяся, со слезами на глазах взяла Ерожина за руку и подвела и родителям:

— Прошу любить и жаловать. Петя — мой жених. У нас в сентябре свадьба.

Наступила пауза. Аксеновы-старшие еще не оправились от одного события, теперь им предстояло пережить новое. Выручил Кроткий.

Сева самым будничным, обыденным тоном рассказал, как на даче в Нахабино при его участии состоялась помолвка. До родителей новость не успела дойти в связи с трагедией на Плющихе. Договорить Кроткий не успел. У Любы началась истерика. Девушку усадили в машину. Надя, сообразив, что при сестре, только потерявшей жениха, свадебные разговоры неуместны, бросилась к Любе в машину просить прощения.

Марфа Ильинична, оглядев Ерожина с ног до головы, спросила:

— Ты, Петя, хоть и молодец, но, гляди, лет через десять можешь обнаружить на голове не только плешь, но и рога, — и гордо уселась в «Волгу».

Елена Николаевна, осознав наконец, что перед ней жених дочери, улыбнулась Ерожину:

— Я против такого зятя не возражаю.

Рассадив женщин по машинам, мужчины остались одни.

— Мне очень неловко, Иван Вячеславович.

Надя хотела вам все рассказать первой, и я ей дал слово дождаться. А тут… — извинился Ерожин.

Аксенова эта новость не очень удивила. Он опасался короткого романа Нади с начальником своей службы безопасности. Получить Петра Григорьевича в качестве мужа дочери он был вовсе не против.

— Будем считать, что тема исчерпана и вопрос положительно решен. Теперь объясните мне как специалист. Почему старый лифтер указал на Любу? Зачем ему клеветать на дочь? Может быть, Сева, вы обидели старика?

Сева сам не мог понять мотивов:

— Подарки к праздникам, полное уважение. И, насколько я понимаю людей, между нами не было антагонизма.

— Мы скоро поедем домой? — спросила Марфа Ильинична, высунувшись из машины.

— Еще несколько минут, — ответил Ерожин генеральше. — Надо еще решить, куда ехать.

— Как куда? Конечно, домой! Девочку после таких мытарств надо отмыть, накормить по-человечески. Ведь ребенку давали баланду.

— Мама, тебя просили подождать, — вступился Аксенов. — Мы подчиняемся Ерожину.

Если бы не Петр Григорьевич, ты могла сегодня и не увидеть внучку.

Что-то промычав, Марфа Ильинична сердито захлопнула дверцу аксеновской «Волги».

Ерожин задумался.

— Могу я вас, Сева, попросить на некоторое время забрать всю семью на дачу? В Нахабино территория закрыта. На фирме в Москве оставим из охраны двоих, остальных на дачу.

Поживите, пока я во всем не разберусь. Обвинение с Любы не снято. Предстоит еще работать.

— Дача наша общая, какой разговор? Но у меня дела в городе. Я не могу там сидеть безвылазно, — ответил Кроткий.

— Дайте мне неделю, — пообещал Ерожин."

"На дачу приехали после обеда.