Восстание

Только больше я ее в глаза и не видала и ничего про нее не слышала.

— Куда же она убежать могла? — в раздумье сказал Никита.

— Увидала солдат и кинулась, куда глаза глядели… Может быть, на старое жительство, на Красные пески, — сказала Анисья. — Они с отцом Николаем туда сбирались мать ее разыскивать. Может, поняла, что пропал отец Николай, а тут солдаты нагрянули, ну и пустилась одна…

— Так ведь на Красных песках ничего нету, заимку Косояровых сожгли, — сказал Никита, припомнив рассказ казака о гибели Антониды Семеновны. — К кому же она там пойдет?

— А Селиваниха… Вдова Селиваниха там с сыном проживала по соседству. Как мне раньше на ум не пришло, может, и в самом деле девка к ним кинулась, чтобы о матери разузнать… Не миновать тебе к Селиванихе ехать…

От Анисьи Никита вышел с твердым намерением завтра же ехать в Красные пески.

Зароды за селом погасли, и на черном небе высыпали яркие звезды. Во всех избах загорелись веселые огоньки — село поднималось не в урочный час.

Никита прошел по улице к дому, где остановился на ночлег Гурулев. Еще во дворе, идя под окнами, он услышал гул голосов и веселые взрывы смеха — видимо, к Гурулеву собралось много народа.

Когда Никита растворил дверь в избу, на него пахнуло теплом, запахом махорки, и в тенетах густого табачного дыма он увидел партизан и крестьян Кувары, вперемежку рассевшихся вдоль стен на длинных сосновых скамьях или просто на корточках.

Все курили трубки, сидели, развалясь, расстегнув вороты рубах, хмельные от тепла и горячей пищи.

Ужин только что кончился, и две девушки — дочери хозяина избы — бесшумно и быстро сновали от стола к печи, убирая посуду.

Гурулев сидел рядом с хозяином дома, о чем-то негромко разговаривал с ним и, косматя бороду, поглядывал на девушек. Тут же, неподалеку у стены, на корточках по-казачьи сидел Фома Нехватов. Увидав входящего Никиту, он вскинул чуб к затылку и вскочил.

— Гляди, Настя, гляди! — крикнул он младшей курносенькой девушке. — Жених приехал. Бровь черная, крутая, глаз острый… Хоть картину с него малюй.

— Жених… У эдаких-то женихов дети дома в зыбках кричат, — сказала девушка и поджала губы.

— Ей-богу, жених… — сказал Фома.

— Может, и жених… У вас, люди сказывают, все женихи, все неженатые, коли полверсты за поскотину своего села отъедут… Ребячьего-то крика за поскотиной не слыхать… — Девушка фыркнула и зажала рот кулачком.

— Ладно вам… — услышал Никита низкий, едва не бас, женский голос и, оглянувшись, увидел у печи полнотелую дородную старуху. — Человек с морозу настыл, а они к нему с женитьбой, — сказала она. — Какая с морозу женитьба на уме? Ты, молодец, проходи к столу да вечерять садись. Ты их не слушай, они наговорят…

Никита сунул в угол драгунку, снял шубу и подошел к столу.