Восстание

Он еще не видел японцев и лишь знал, что нужно искать их за жердевыми изгородями на огородах.

Он теперь видел только эти жердевые изгороди и не замечал, что делалось вокруг него. Кто-то рядом, совсем близко, упал и вскрикнул тонко и жалобно, как испуганный ребенок. Никита пробежал мимо и тотчас же забыл об упавшем.

Потом он услышал крики «ура» — они неслись со всех сторон.

— Ура! — подхватил он, упиваясь быстротой собственного бега. — Урра!.. Урра!..

Впереди вспыхнули и рассеялись, как сметаемые ветром искры, огоньки японских винтовок, желтой струйкой засветился пулемет. Чаще засвистали пули, и вдруг Никита увидел японцев.

Выскакивая из-за длинных белых гряд и пригнувшись к земле, они отбегали в глубину огородов, падали, отстреливались, но сейчас же вскакивали снова и бежали дальше, к крестьянским надворным постройкам и к улице села.

Стрельба справа, из-за Кувары, доносилась все отчетливее. Там в дело вступили пулеметы.

Японцы, напуганные пулеметным огнем в тылу, поспешно отходили за огороды.

Никита понял, что штыкового удара не будет. Он бежал на пределе сил, перемахнул через невысокое прясло и тут увидел бегущего огородами японца уже в знакомой рыжей шубе с собачьим воротником. Никита вскинул винтовку и выстрелил. Словно споткнувшись, японец упал, но тотчас же поднялся и, прихрамывая, побежал дальше. Никита погнался за ним, перескочил через несколько гряд, свалил ветхий плетень и уже во дворе снова увидел японца. Тот бежал по улице мимо жердевой ограды дома. Никита выстрелил еще раз и кинулся в раскрытые ворота.

Улица была пуста. Японца нигде приметно не было. Из соседнего проулка с тревожным ржанием выбежала подседланная лошадь, проскакала несколько метров вдоль заборов и вдруг, оседая на задние ноги, повалилась, приминая плетень своей отяжелевшей тушей.

Никита огляделся. Стало уже совсем темно, и над черным лесом поднялась первая яркая звезда. Винтовочные выстрелы в деревне смолкли, и только откуда-то из темной степи доносилась нечастая ружейная перестрелка. И вдруг там, в степи за Куварой, поднялись высокие огненные столбы. Красно-желтые языки пламени рвались к небу сквозь густые клубы черного дыма. Снег на крышах изб порозовел, и над степью вполнеба расплылось багряное зарево.

Никита понял, что это японцы, отступая к лесу, подожгли зароды сена, чтобы ослепить преследующих их по пятам партизан Матроса.

На улицу со стороны огородов вбегали партизаны. В красном свете зарева их лица казались опаленными нестерпимо жгучим солнцем.

Полунин в задравшейся на самый затылок папахе, в распахнутом у ворота полушубке протягивал руку к горящим зародам и что-то объяснял подбежавшим к нему командирам взводов.