Восстание

Снег по-вечернему поголубел, и на западе поднялся розовый туман заката. Черные и строгие, как в траур одетые, стояли на опушке леса огромные ели, и острые их вершины на желтовато-розовом небе казались чугунными резными крестами. Над голым березовым перелеском, ближе к деревне, кружилось воронье. Напуганные винтовочными выстрелами птицы то черной стаей взмывали вверх, то падали к вершинам деревьев, сплошь облепляя их живыми гирляндами, и вдруг снова в стремительном косом полете поднимались к погасающему небу.

Когда смолкал ружейный огонь, из Кувары не доносилось ни одного звука и наступала томительная тишина. И в эти минуты Никиту охватывало острое желание ласкового тепла топящейся печи. Его тянуло в деревню, которая была тут рядом перед ним, тянуло в теплую избу к крестьянскому очагу, к синему огоньку жаром пылающих углей.

Мороз одолевал и клонил ко сну.

Чтобы согреться, Никита лежа ударял нога о ногу и все с большим нетерпением поглядывал на чернеющие в заснеженной степи цепи партизан.

Наконец, на самом левом фланге, там, где находился Полунин, Никита заметил какое-то движение. Он насторожился, ожидая команды «Вперед!», однако ее не последовало. Словно только для того, чтобы привлечь внимание японцев, полунинские пехотинцы, вызвав на себя огонь вражеских пулеметов, пробежали шагов двадцать и снова залегли в снегу едва приметными темными пятнами.

«Да много ли там японцев? Почему Полунин медлит? — думал Никита, пытаясь за пряслами огородов разглядеть японских солдат. — Еще до захода солнца можно было бы занять деревню…»

Как только партизаны залегли, японский пулемет, отстучав короткую очередь, смолк.

Опять наступила тишина, и вдруг откуда-то из-за деревни донеслись выстрелы. Они трещали часто и дробно, как разгоревшийся костер, на который повалили целую сухую ель.

Только теперь Никита понял расчеты Полунина, понял, что тот ожидал, когда в тыл Куваре выйдут партизаны Матроса.

И словно в подтверждение Никитиной догадки, по всем цепям пробежала команда «Вперед!»

Никита увидел, как вправо и влево от него поднимались партизаны. Они вскакивали там и тут из лунок, вдавленных в снегу их телами, и бежали к деревне, выставив ружья вперед. Некоторые, вскидывая винтовки, стреляли на бегу, и треск ружейных выстрелов волнами катился по степи, глухо отдаваясь эхом в холмах за рекой.

Никита вскочил на ноги и вместе с другими разведчиками побежал к огородам.

Он бежал, не слыша выстрелов японских винтовок, не слыша дроби пулемета, забыв об опасности, бежал что было сил вперед, боясь отстать от других. Когда рядом раздавались выстрелы соседей разведчиков, стреляющих навскидку, он удивлялся, не понимая, куда и зачем они стреляют.