Восстание

Хитрый лукавец…

— Умный выискался, всех вокруг пальца обвести хочет…

— Подвел сухоту к животу…

— Эй, поп, слышь, займи ума плешь помазать…

— Как это? Как это? — хрипло выкрикивал тощий солдат, ухватив попа за подрясник, и, казалось, вот-вот сейчас потеряет силы и в припадке падучей рухнет с крыльца под белые ноги «наполеонов».

«Он с ума сошел… Он погубит себя…» — ужаснулся Никита и бросился в толпу, чтобы оттащить и спрятать куда-нибудь тощего солдата.

Но Лукин опередил Нестерова. Никита увидел его уже у самого крыльца. Расталкивая «наполеонов», он пробирался к попу и вдруг, схватив тощего солдата за рукав шинели, что было сил дернул к себе.

— Христопродавец, за что жену убили… За что? — крикнул солдат и сорвался со ступенек крыльца.

Лукин потащил его в гущу толпы.

— Молчи! Убью! Молчи! — в бешенстве говорил он в самое ухо солдату. — Дурак, себя губишь… Молчи!

Никита хотел поспешить на помощь Лукину, но вдруг позади себя услышал звон шпор.

В калитку входил поручик Харитонов.

Поручик шел, положив руку на расстегнутую кобуру нагана. Не доходя нескольких шагов до толпы, он вдруг остановился и пронзительным голосом крикнул:

Солдаты, по привычке выполняя команду, сразу притихли.

Кто-то негромко сказал: «Дежурный офицер», и осекся.

— Смирно! — еще раз крикнул поручик и прислушался к тяжелому дыханию солдат.

Потом он медленно повел взглядом по толпе и на шаг отступил ближе к калитке.

Отовсюду на него смотрели угрюмые, чужие и решительные солдатские глаза.

Никита заметил, что у поручика вздрагивает бровь и морщится подбородок.

Харитонов некоторое время неподвижно стоял, глядя на «наполеонов», потом поднес к губам руку, кашлянул и сказал:

— Что вы крик на весь городок подняли?

— Что тут у вас, батюшка, произошло? — спросил Харитонов.

При виде офицера поп оправился от испуга и осмелел.

— Вызовите, господин поручик, дежурную часть… — заговорил он. — Арестовать их надо… Арестовать… — Он тыкал пальцем то в сторону высокого тощего солдата, то в сторону Лукина. — Священнослужителя оскорбили… Проклинаю, проклинаю проклятием пастыря…

Поручик Харитонов еще раз обвел взглядом толпу и тихо сказал священнику:

— Вы, батюшка, идите пока… Подождите меня в собрании…

Но священник продолжал голосить:

— Богоотступники! Большевики! Варвары!

Редкая борода прыгала на его дрожащем подбородке, и с мокрых губ срывались капли слюны.

Никита слушал злобные выкрики попа и отыскивал глазами Лукина, но и Лукин и тощий солдат куда-то исчезли.

— Варвары! — кричал священник.

В толпе опять послышался неясный гул.

Харитонов еще на шаг отступил к калитке и нетерпеливо сказал:

— Я вам говорю, батюшка, идите отсюда, или… Или уйду я.

Угроза подействовала. Поп стал спускаться с крыльца.