Королева восстанет

Он уперся локтями в колени. Его взгляд скользнул по моему телу и наконец остановился на лице. У меня не получилось прочесть отразившееся в нем выражение. В зеленых глазах светилось слишком много всего и сразу, чтобы расшифровать его эмоции. И, как мне пришлось убедиться, я все равно не особенно умела его интерпретировать.

Я в недоумении застыла на месте. По моим представлениям, Бенедикт уже давно должен был уйти в гостиную и закрыть за собой дверь. А вместо этого он явно дожидался меня. Король выпрямился и кивнул на мою сторону кровати.

Я не сдвинулась с места. Всего минуту назад мне было жарко после душа. Однако сейчас я словно превратилась в ледяную статую.

– Что это значит? – поинтересовалась я.

Бенедикт едва заметно поморщился. По лицу вампира очевидно, что его что-то не устраивало. Вопрос только в том, что именно.

– Ты хотела, чтобы я лег в постель, – спокойно ответил он.

Не сдержавшись, я возмущенно фыркнула.

– Да. По собственной воле, – пояснила я. – А не потому, что чувствуешь себя обязанным.

– Не чувствую.

Я покачала головой. Ни секунды в это не поверю. Этот мужчина жил ради своих обязательств. И я – хотел он того или нет – еще одно из них. Он здесь, потому что его терзало чувство вины. Потому что его поведение не соответствовало его собственным чертовым стандартам. Но мне этого недостаточно.

– Тогда почему ты здесь? – задала вопрос я. Проклятье, да пусть уже просто признает это.

Мышца на челюсти Бенедикта дернулась. Тем не менее он молчал.

Судя по всему, я его раскусила, а он не мог просто придумать, какую причину назвать. Этот мужчина сделал нам обоим одолжение, если бы просто оставил все как есть. Постоянное притворство на людях и без того достаточно сложно. Не обязательно поддерживать его за закрытыми дверями.

– Наверное, тебе лучше уйти, – тихо произнесла я.

Бенедикт удрученно качнул головой и поднялся. С болью в сердце я наблюдала, как он отошел от кровати. Но вместо того, чтобы пройти мимо, к двери, остановился передо мной. Потом долго на меня смотрел, взвешивая все за и против.

– Я не хочу уходить, – пробормотал он затем, а я не знала, что и чувствовать. Облегчение? Привязанность? Отчаяние?

– И чего же ты хочешь вместо этого?

Он глубоко вздохнул. Его пальцы дотронулись до тыльной стороны моей руки, и я вздрогнула. Теплое прикосновение. Утешающее. Но вместе с ним у меня в животе вспорхнула тысяча бабочек, которые уже давно должны были умереть.

Бенедикт опустил руку. Он не пытался прикоснуться ко мне снова, но удерживал мой взгляд, и это ощущалось почти так же интимно. В кои-то веки в его выражении лица не видно ни ненависти, ни отвращения. Он смотрел на меня, потому что хотел на меня смотреть, и одного этого взгляда хватило, чтобы снова взволновать мое наивное сердце.